«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 54 Все перечисленные в прошлом комментарии случаи указывают на то, что «в мире детской игры существуют как бы два плана: когда дети играют в соответствии с сюжетом и когда они выходят из него и относятся друг к другу как членам коллектива. Выходя из плана сюжета, они начинают перестраивать и регулировать во-первых, сам сюжет, во-вторых, распределение составляющих его ролей между участниками единой и совместной деятельности и в-третьих, продолжительность действия каждой роли». Как схематизировать это разделение? С одной стороны, есть «сюжет» игры со своими ролями. Если иметь в виду «статическую проекцию ролей, то можно говорить о взаимоотношениях и отношениях между «местами», заданными сюжетом игры, и изобразить их в специальных значках». За каждым «местом» закреплены соответствующие нормы или правила «исполнения» роли. С другой стороны, вокруг этого пространства существует ещё «некий эфир»: в этом пространстве «развертываются межличностные отношения между детьми по поводу игры». Основным предметом этих отношений и взаимоотношений являются конфликты, возникающие в ходе разыгрывания сюжета, коррекция существующих и установление новых норм и правил игры. Именно в этом втором пространстве кто-то из детей предлагает замысел игры. Дети принимают его или не принимают, между ними складываются свои особые взаимоотношения, в конце концов замысел принимается и воплощается в выборе строго определённого сюжета игры. Потом начинается процесс распределения ролей. Может возникнуть конфликтная ситуация в ходе этого процесса распределения. Потом часто возникают конфликты из-за введения в сюжет новых ролей, длительности отдельных фаз и этапов игры и т. д. и т. п. Эти конфликты, по сути дела, развёртываются не между ролями, а между конкретными детьми. При этом «роли» или «места», которые они занимают в сюжете игры, выступают для каждого ребёнка в качестве оснований для претензий. Ни у одного из детей нет преимуществ в этом споре, во всяком случае, сам сюжет игры не даёт ни одному из них преимуществ. И если не ввести в игру какие-либо дополнительные основания, лежащие вне сюжета, игра остановится». В практике подобных игр остановки такого рода – постоянное явление. «Нередко конфликты между детьми разгораются настолько, что игра вообще прекращается. Но даже в тех случаях, когда конфликт преодолевается и игра идёт дальше, в деятельности детей развертываются такие события и устанавливаются такие отношения, которые никак не предусмотрены сюжетом игры». Чтобы преодолеть конфликт, возникающий по поводу перехода игры из одной фазы в другую, чтобы двинуть игру дальше, дети «должны выйти из своих ролей» и ролевых «мест» и создать новое «пространство деятельности», лежащее как бы вокруг «пространства реализации сюжета». Как мы уже сказали выше, «в этом новом пространстве-пространстве второго уровня – развертываются взаимоотношения и деятельность детей, несводимые уже к сюжету и фиксированным в нём нормам». «Деятельность детей в «пространстве второго уровня» определяется разными факторами – стремлениями иметь наиболее «значительные» и «активные» роли или, наоборот, боязнью ответственности, привычками командовать у одних и привычками подчиняться у других, целями, лежащими нередко за пределами игры, темпераментом детей, прежними личными взаимоотношениями и чувствами – дружбой, уважением и т. п., представлениями о порядочности и справедливости и т. д. и т. п., но только никак не сюжетом игры и не фиксированными в нём ролями».