«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 39 Если необходимых для осуществления какой-то деятельности «знаний» или «средств» нет, то их надо начать целенаправленно строить. Подобный тип задач обычно решает, с одной стороны, «прикладная» методология социологии, а с другой стороны — «общая» системо-деятельностная методология. «Представьте себе исследователя, который размышляет о какой-то области явлений. Нередко создаётся впечатление, что его мысль течёт как бы естественным образом. Исследователь о чем-то думает, перед ним витают какие-то образы (этих явлений), эти образы комбинируются, он переходит от одного образа к другому, и в результате появляется какое-то «знание». Наверное, — говорит Георгий Петрович, — в таком представлении [об устройстве мыслительных процессов] есть какая-то доля истины. Во всяком случае, многие учёные говорят и пишут, что решения задач приходят к ним неожиданно, казалось бы в самое неподходящее время и в неподходящем месте, и, как правило, они никогда не могут сказать, как именно они получили его. Короче говоря, знания с этой точки зрения не изготовляются и не могут быть изготовлены подобно тому, как мы изготавливаем столы и стулья». «Однако, существует совершенно иная точка зрения на «мышление», отождествляющая получение знания с процессом конструирования или проектирования вещей. В этом случае сами знания рассматриваются как конструкции особого рода. Согласно первому воззрению, мы получаем знания, имея перед собой как бы образы вещей или явлений, сами знания есть не что иное, как особые видения этих явлений, а процесс мышления — движение в этих видениях. В этом случае мы не можем выдвигать определенные требования к продукту своей деятельности — к знанию, мы не можем говорить, что в результате мышления мы должны иметь знание, имеющее такие-то и такие-то свойства. Наоборот, когда мы встаём на методологическую точку зрения, то должны прежде всего, сформулировать техническое задание, выдвинуть ряд специальных требований к функциям и конструкции «знаний». Согласно первому воззрению считается, что ученый хочет познать тот или иной «объект» [вещь, предмет]. В таком случае «знание» не может представляться им в виде сознательно создаваемого изделия. Такого рода отношение к «знаниям» и научно-исследовательской работе безраздельно господствовало вплоть до второй четверти ХХ столетия. Величайшим переломом в развитии философии, методологии науки и самой науке стало появление конструктивной точки зрения на знания. Знания стали рассматриваться как нечто создаваемое в соответствии с предварительным техническим заданием. Предпосылки и основания для такой точки зрения, — продолжает Георгий Петрович, — были разработаны ещё представителями немецкой классической философии. Много позднее этот новый подход был вторично открыт в физике и в методологии физики Эйнштейном, Эддингтоном и Бриджменом, выдвинувшими так называемый операционалистский принцип в понимании мышления и процессов образования понятий». Конструктивный подход к «знанию» и процессам образования «знаний» тесно связан с идеей «методологии» и лежит в основе методологического подхода в науке и философии. Действительно, «если вы рассматриваете процесс «мышления» как [чисто] естественный, как спонтанное всплывание и комбинирование образов и представлений, как неуправляемый целями творческий процесс, то единственное, что вы можете ответить, когда вас спрашивают, как получить то или иное знание, — это посоветовать напряжённо думать. Я не знаю, устроит ли такой совет тех, кто спрашивает, но я твердо знаю, что он не может устроить методологию». Ведь методология должна ответить на вопрос, как получать те или иные знания, как их сознательно строить. А это значит, что для неё возможен лишь «один взгляд на «знания»: как на сознательно создаваемые конструкции». «Методолог» (внимание!) должен «рассматривать получение знаний как процессы конструирования, регулируемые и управляемые нашими целями» и представлениями о той деятельности, в которой эти знания будут употребляться.