Также важно подчеркнуть, что первоначально поставив перед собой задачи объяснения (возникающих в деятельности отклонений хода событий от целей актора), исследовательская деятельность довольно быстро (по историческим меркам) стала средством изменения и развития самой практической деятельности, её норм и форм организации. С одной стороны, накопление «объективированных» знаний резко расширило горизонт практического преобразования окружающего мира: сами практические действия стали сознаваться и строиться как инженерные реализации «естественных», «внутренних» потенций тех или иных процессов (объектов) к изменению, зафиксированные в исследовательских, научных знаниях. Однако с другой стороны, процесс дифференциации и специализации исследований (в ходе второй промышленной революции) вновь поставил на повестку дня вопрос об использовании подобных «знаний» в практической МД, о возможностях «комплексирования», «конфигурирования» и «синтеза» «знаний», полученных в ходе имманентного развертывания разных научных дисциплин (разных научных «предметов»).