Важнейший и, к сожалению, малоисследованный вклад целой плеяды мыслителей ХIX века (в том числе Маркса) в философию истории, по мнению Георгия Петровича, состоял в том, что «анализ исторических процессов был переведён в плоскость экономических форм организации хозяйства и уже — в область процессов производства. Этот поворот оказал существенное влияние на исторические и социологические исследования. Если мы вновь обратимся к истории, то заметим, что начиная с середины девятнадцатого столетия и дальше, в качестве «исторических фигур» всё чаще начинают выступать крупные инженеры и изобретатели — типа Эдисона и Форда. Столь же крупными историческими фигурами выступают промышленники, финансисты и бизнесмены, например создатель первого нефтяного треста «Стандарт Ойл» старший Рокфеллер». Другими словами, начинают появляться художественные произведения, исторические и философские работы, в которых «в качестве исторических задач и целей человеческой деятельности рассматриваются частные цели и задачи крупных промышленников, менеджеров и изобретателей». «Схемы «истории» строятся аналогично тому, как они строились раньше. Когда Эдисон изобрёл электрическую лампочку, Белл — телефон, Попов — радио, Рокфеллер — первый трест, а Форд — современный автомобильный завод, каждый из них, — подчеркивает Георгий Петрович, — преследовал свои частные цели и решал свои частные задачи. Но эти частные цели и задачи в глазах последующих интерпретаторов представали в качестве исторических целей и задач, ибо они определили ход дальнейшего развития человеческой истории». Конечно, этот вывод делается задним числом. «Ретроспективный исторический анализ показывает, что история поворачивалась или, во всяком случае, колебалась в ту или иную сторону в зависимости от этих изобретений. Я,— говорит Георгий Петрович, — рассказываю совершенно банальные вещи. Я уже сказал выше [ссылаясь на Вико, Тюрго и Кондорсе], что на роль технических изобретений и научных знаний в историческом процессе указывали уже давно». Однако, «во второй половине девятнадцатого и, особенно, в двадцатом столетии эта точка зрения является общепризнанной». И вот тогда, когда эта точка зрения стала общепризнанной, «когда было описано десять–двадцать случаев того, что частные цели инженеров, изобретателей, промышленников были или оказывались в то же время всеобщими или историческими целями человечества, когда становится ясной историческая роль технических изобретений и историческая роль менеджеров и бизнесменов, тогда всё больше и больше людей начинают рассматривать свои частные цели в качестве исторических целей человечества». «С какого-то момента личная деятельность и личное поведение многих людей начинают строиться с отчетливым пониманием исторической роли и исторического смысла их деятельности». Теперь такое понимание становится важнейшим принципом самоопределения «не только у королей, полководцев и проповедников. Оно распространяется, по сути дела, на многие, если не на все человеческие сферы и виды деятельности». Продолжение следует