«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 34 На предшествующем такте рассуждения Георгий Петрович предложил своим слушателям допустить (в мышлении) существование «искусственной» истории наряду с «естественной». Той «истории», которая фокусирует своё внимание на продуктах и результатах деятельности людей. Таких людей, которые с самого начала старались ставить перед собой не столько «частные», сколько «общие» исторические цели и задачи. Той «истории», которая выдвигает на передний план действия людей, которые (по разным причинам) считали своими личными целями достижение определенных исторических результатов или, что то же самое, осуществление самой «истории». Если мы с этой точки зрения, продолжает своё рассуждение ГП, начнём рассматривать «философию истории», предшествовавшую Марксу, а также анализировать идеологию «искусственной» истории, «которая вдохновляла» «как теоретиков, так и конкретных политических деятелей», то мы очень быстро придём к выводу, что такой подход также не является чем-то новым — ни для философии истории, ни для самих исторических описаний и исторических исследований. «Я хочу специально отметить, что как во времена Маркса, так и до появления его работ, существовал целый ряд исторических сочинений, описывающих жизнь, действия и последствия деятельности великих людей». Можно даже сказать, что большая часть исторических исследований именно так и описывала всю предшествующую историю человечества. «Однако в те времена великими деятелями, ареной для которых служила вся история и весь мир, считали либо проповедников, либо полководцев, либо политических деятелей. Буржуа в то время не были и не могли быть великими людьми. И не только буржуа, но также промышленники, заводчики и инженеры. В те времена история была историей политической, а не технической и не научной». Но уже к середине XVIII века в философии истории намечается существенный идеологический сдвиг. Как это происходит? Позволю себе несколько расширить и дополнить рассуждение ГП. Для этого достаточно обратиться к речи Тюрго, произнесённой в Сорбонне 11 декабря 1750 года, а также его плану (исследования) «прогресса человеческого разума». В принципе эти тексты заслуживают того, чтобы прочесть их целиком. Есть небольшое число текстов, в которых невероятно трудно, практически невозможно выделить главное. Этот текст принадлежит к этой категории. Автор (Тюрго) уже потрудился для нас с вами и выразил важную для него мысль с предельной ясностью. Сама идея — как в изложении Тюрго, так и в ссылке на неё Георгия Петровича — кажется очевидной. «Явления природы, – пишет Тюрго, – подчинённые неизменным законам, заключены в круге всегда одинаковых переворотов. Последовательное движение людей, напротив, представляет (собой) всегда меняющееся зрелище. Вместе с тем, обладая знаками языка и письменности в качестве средства «обеспечить себе обладание своими идеями и сообщения их другим», люди «образовали из всех частных знаний общую сокровищницу, переходящую в наследство от одного поколения к другому и всё увеличивающуюся открытиями каждого века». Говоря сегодняшним языком, история человечества может быть представлена как появление новых изобретений и расширение масштабов их использования. Тюрго пишет: «Ноты, векселя, бумага, оконное стекло, большие зеркальные стекла, ветряные мельницы, часы, зрительные трубы, порох, компас, усовершенствованное мореходное искусство, упорядоченный торговый обмен и т.д. и т.д.». Расширение умений использовать силы природы и масштабов их практического применения составляет ось человеческой истории.