Точно так же мы должны спросить, подпадает ли деятельность Маркса под ту формулу маленьких частных действий, образующих в своей совокупности благодаря законам статистического усреднения течение истории. Мы должны подумать о том, не должен ли [был] Маркс отрефлектировать самого себя и учесть в своих представлениях специфику своего собственного отношения к истории и своей деятельности как некоторый постоянный и общечеловеческий фактор.Если обобщать частную, индивидуальную историю жизни и деятельности Маркса, то, наверное, нужно сказать, что среди всего множества людей существуют люди — и может быть, их число не столь уж мало, — которые ставят перед собой не только «частные», но и «всеобщие» цели, и поэтому их деятельность находится в особом отношении к описанному выше естественному течению истории. История была естественной до того, как в неё вмешивается сам Маркс и марксисты, а после того, как они вмешиваются, она становится в их представлении искусственной. Эту смену представлений легко объяснить: ведь на прошлую историю Маркс смотрел как ученый, а на современное состояние и на будущее развитие общества он смотрит как политический деятель, как политический борец, ему нужно действовать, и поэтому изображение социальной системы и протекающих в ней исторических процессов сразу же кардинальным образом изменяется. И иначе не могло быть. Бессмысленно что-либо делать и планировать какие-нибудь действия, если заранее знаешь, что у тебя всё равно ничего не выйдет, что история всё равно будет идти своим естественным путём, и ты получишь прямо противоположное тому, что хотел и стремился получить. Чтобы быть социальным идеологом и реформатором, нужно верить в возможность своего вмешательства в историю, в возможность деятельностной ассимиляции истории за счёт целенаправленных действий. Именно поэтому Маркс так кардинально меняет свои исторические представления, противопоставляет естественному подходу деятельностный, искусственный. Как социальный идеолог и социальный деятель он не мог рассуждать иначе. Но нам ещё предстоит выяснить и определить, чем была эта смена — утопическим актом, который мы должны подвергнуть критике с точки зрения единственно возможного и единственно научного естественного взгляда на историю, или же действительным и научно обоснованным прорывом в мир новых реальных возможностей человека, созданием новых возможностей для человека, поднимающегося ещё на одну ступеньку в своем неудержимом прогрессивном развитии. Я мог бы повторить всё это несколько иными словами — и, наверное, это нужно сделать, чтобы дополнительно очертить нашу проблему ещё с других сторон. Когда Маркс писал о том, что люди ставят свои частные цели и, действуя, чтобы достигнуть их, сталкиваются друг с другом, подобно молекулам вещества в броуновском движении, он почему-то забыл о самом себе. Вместе с тем, он забыл огромное количество зафиксированных историей действующих лиц, которые жили и работали подобно ему, а это значит совсем не так, как жили и работали те «маленькие» люди, которых Маркс упоминал, когда говорил об естественном ходе истории.