В то же время управляющая система начала «обособляться» от управляемого общества, «замкнулась» на своих внутренних делах. «Высшая власть утратила прежний контроль над нижестоящими подразделениями». В самой сильной степени кризис власти затронул её «стержневую часть» – партийный аппарат. «Стержневая часть утратила прежний контроль над прочими разветвлениями власти. Органы порядка перестали выполнять свои функции на должном уровне. Милиция оказалась неспособной бороться с ростом преступности, органы государственной безопасности оказались бессильными бороться против нарастающих антигосударственных и антикоммунистических умонастроений и действий». В-третьих, начался кризис партийных масс и комсомола. С момента её основания, КПСС «считалась партией рабочих». Но уже в хрущевские годы стало очевидно, что вступление в партию нужно прежде всего не рабочим, а тем, «кто занимает какие-то посты в системах управления. Партия, с точки зрения социального состава её членов, стала всё более отчетливо превращаться в партию чиновников». Карьеристские цели подавляющего большинства служащих, при вступлении в партию, стали «цинично откровенными». «Членство в партии стали ассоциировать с начальством и стремлением стать начальниками». Кризис сделал явным только что описанное перерождение КПСС и усилил многократно отрицательное отношение к ней в обществе. «Многие стали выходить из партии, причем – демонстративно. Среди партийных работников и активных членов партии появились такие, которые развили фракционную деятельность, угрожая расколом партии, отделением какой-то части в виде особой партии типа западной социал-демократии. Эта идея получила поддержку у многих рядовых членов партии». Началось «идеологическое и моральное разложение в массе членов партии». Стал усиливаться разрыв между партийным аппаратом и массовыми партийными организациями. Кризис, естественно, захватил и комсомол, «который [ранее] всегда был послушным орудием партии». «Впервые в советской истории» комсомольцы в массе начали выходить «из-под партийного контроля». Множество комсомольцев влились в ряды бунтующего населения. «Кризис комсомола стал тяжелым ударом для системы власти, так как основная масса членов партии пополнялась через комсомол, а работа в аппарате комсомола была подготовкой и тренировкой к партийной работе. Таким образом возникла угроза самому механизму воспроизводства личного состава системы власти». В-четвёртых, резко углубился идеологический и морально-психологический кризис. В хрущевские годы начался кризис «той формы идеологии, какая сложилась в сталинские годы». В брежневские годы стало открыто осознаваться «резкое расхождение между идеологической картиной реальности и самой реальностью, между идеалами коммунизма и объективными тенденциями эволюции реального коммунизма, между интеллектуальным уровнем образованной части общества и идеологией. Идеология фактически перестала быть руководством к действию для властей. Идеологический цинизм убил остатки идеологической веры». «Марксистская идеология» стала предметом насмешек. «Миллионы людей изучали её, но сугубо формально. На смену убежденности в истинности идеологии пришло чисто прагматическое отношение к ней как к необходимому средству обработки и организации общественного сознания». Горбачёвская политика гласности углубила и расширила идеологический кризис. Началось «безудержное и бесконтрольное словоблудие, мазохистское саморазоблачение, оплевывание всех святынь советской истории, очернение советской реальности». Было отменено обязательное изучение марксизма-ленинизма во многих учебных заведениях, сокращено время на него. Одновременно началось столь же безудержное заимствование идей из западной идеологии. Важнейшей особенностью идеологического кризиса в этот период стал тот факт, что «неверие в марксистские идеалы и отказ от марксизма-ленинизма как от руководства к действию захватил самые верхи правящего слоя». На фоне кризиса идеологии «была потеряна эпохальная цель общества – его ориентация на «полный коммунизм».