«Усилилась ненадежность социального положения людей, ослабли гарантии удовлетворения минимальных потребностей». Нарушились привычные принципы «вознаграждения за труд и распределения жизненных благ». Необходимо также понимать, что существовавшие (ранее) в коммунистическом обществе «привилегии» были «нормальным явлением в системе распределения жизненных благ». Этот вид неравенства укладывался «в рамки принципа распределения и вознаграждения в соответствии с социальным положением». В ходе «перестройки» образовалась «масса граждан, которые стали приобретать благ больше, чем это [было] положено им согласно их социальному статусу». «Инженеры, врачи, учителя, профессора, научные работники, высококвалифицированные рабочие и представители других профессий, требующих длительной учебы и тренировки, [стали] получать меньше жизненных благ, чем продавцы магазинов, портные, спекулянты на черном рынке, частники и прочие представители денежных профессий, процветающие за счёт дефицита предметов потребления». Этот слой граждан, приобретающих блага «за счёт отклонения от норм коммунистического распределения, стал огромным». При этом эти изменения происходили на фоне роста «избыточного населения», которое оказалось «лишено [тем самым] перспектив успеха». Произошло ослабление и порою даже разрушение «прикрепленности граждан к деловым коллективам», а также «ослабление власти коллектива над индивидом». Образовалось огромное число людей, «вообще не прикрепленных ни к каким коллективам, но способных при этом как-то существовать, порою – лучше, чем если бы они работали в коллективах. Образовалось ещё большее число людей, прикрепленных к коллективам, но практически не подчиняющихся воле коллектива». Эта масса людей образовала «особый слой» люмпен-отщепенцев, «который стал ядром, опорой и ударной силой всякого рода оппозиционных умонастроений, восстаний, демонстраций, митингов, движений». Во-вторых, обострился кризис системы власти и управления. Стали внедряться принципы «самофинансирования», было «допущено существование частных, кооперативных и смешанных предприятий. Была ослаблена политика установления цен государством и допущена некоторая свобода рыночного ценообразования. Было ослаблено централизованное управление экономикой, расширена внеплановая её часть. Нависла угроза закрытия [большой] части предприятий под предлогом их нерентабельности и возникновения явной массовой безработицы». Новая «экономическая политика» усилила хаос и бесконтрольность. «Система управления утратила прежний контроль над управляемым обществом и сама начала дезорганизовываться». Одной из важнейших причин кризиса, по мнению Зиновьева, стал «не застой», а «чрезмерный [!] для коммунистического общества прогресс в уровне и качестве жизни». В результате этого прогресса общество «приняло такой вид, что управлять им так же успешно, как это было ранее, и теми же методами стало невозможно». Даже «с чисто количественной точки зрения несоответствие системы управления управляемому обществу стало ощутимым»: число «точек управления» возросло «сравнительно со сталинскими годами в десятки раз». При этом «сама система управления всячески стимулировала усложнение общества, тем самым ослабляя свою способность управлять им».