«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 31 Итак, вчера мы разобрали те «условия» («предпосылки»), которые, по мнению Александра Александровича Зиновьева, способствовали накоплению кризисных явлений в СССР и странах коммунистического блока. Зиновьев в итоге признает, что кризис советской идеологии «наметился ещё в хрущевские годы». «В брежневские годы стали ощущаться признаки морально-психологического кризиса общества. К концу этого периода кризис углубился, охватил экономику страны и вообще её деловую жизнь. С приходом Горбачёва к власти начался кризис всей системы власти и управления обществом, оказавший обратное влияние на углубление кризиса деловой сферы, идеологии, культуры, общественной нравственности и психологии». И далее: «… ещё в хрущевские и брежневские годы стало заметным нарастание кризисной ситуации во взаимоотношениях между Советским Союзом и другими социалистическими странами, а также во взаимоотношениях между различными народами внутри страны… По времени кризис начался раньше в Югославии, Венгрии, Чехословакии и Польше. Его на много лет удалось заглушить. Но вот он докатился до Москвы. Разразившись во всю мощь в центре коммунистического мира, он затем охватил и весь европейский социалистический лагерь с новой силой». Каковы же основные «механизмы» кризиса? Всего Зиновьев перечисляет семь механизмов (см. схему), которые я с его «согласия» (я имею в виду ряд оговорок в тексте) свёл к четырём. Надеюсь, мои читатели простят мне такую оптимизацию. Во-первых, углубился кризис «социальной организации». Начавшись с самых верхних «этажей» общества, с идеологии и морального состояния, кризис затронул «самые глубокие слои социальной организации». Речь идёт, прежде всего, об отношении граждан к «средствам» и «продуктам» своей деятельности. Необходимо учитывать, что ликвидация частной собственности «в больших масштабах» и «классов частных собственников и предпринимателей» в первые десятилетия формирования коммунистического общества привела к тому, что «все граждане оказались в одинаковом отношении к средствам и продуктам деятельности». По мнению Зиновьева, это был подлинный «эволюционный» сдвиг. Кризис же «поставил под сомнение именно эту коренную переориентацию [линии] эволюции общества». Горбачёвское руководство стало предпринимать практические меры по «поощрению форм владения, приближающихся к форме частной собственности». Эти меры способствовали разрушению коллективистских оснований коммунизма. В обществе начал формироваться слой (класс) граждан, переставших быть «служащими государства», но при этом получивших «исключительное положение» сравнительно с прочими гражданами. Тем самым «нарушилась стабильность социальной структуры населения и механизма её воспроизводства».