«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 28 Как вы, наверное, обратили внимание, для описания специфики хозяйственной практики коммунистического общества Зиновьев был вынужден ввести ряд сравнений с формами организации хозяйственно-экономической деятельности при «капитализме». Напомню, что Зиновьев утверждает, что «экономические» отношения имеют определяющий (базисный) характер лишь в капиталистическом обществе. В нём «экономическая эффективность» производства обеспечивается за счёт воспроизводства этих базисных отношений. Поэтому, прежде чем двигаться дальше, имеет смысл в этой точке попробовать более подробно реконструировать его трактовку устройства хозяйственно-экономической сферы капиталистического общества. Для этого нам придётся несколько нарушить последовательность нашего обзора и обратиться к тексту, опубликованному на несколько лет позже. Я имею в виду книгу «Запад», которая выйдет лишь в 1993 году. Как только мы поставим перед собой такую задачу, то быстро обнаружим, что «классический» капитализм в этой работе описан чрезвычайно лапидарно. Большая часть текста посвящена анализу устройства современного Запада, в котором базовые черты капиталистического общества сильно трансформированы более «высокими» (и более поздними) наслоениями социальной организации. Более того, для описания простейшей клеточки капиталистического общества, Зиновьев (вопреки декларируемым методологическим требованиям первичности систематического описания перед генетическим) вынужден вводить в своё рассмотрение третий тип общества. Речь идёт о феодальном обществе. Здесь он не оригинален: капиталистические формы социальной организации, по его мнению, зародились в теле феодального общества. Первичными клеточками капиталистического общества в какой-то исторический период стали «отдельные индивиды и небольшие деловые группки, функционировавшие главным образом… по законам дела». Это произошло достаточно случайно. «Естественными исходными группами рассматриваемого типа были группы семейные. Они объединялись в артели или корпорации, а последние образовывали более или менее многочисленные общины, целые районы, коммуны, города. Эти группы занимались не любым делом, но делом исключительным, требовавшим сравнительно высокого уровня способностей, интеллекта, квалификации. Делом, которое могли выполнять сравнительно немногие мастера. Подлинными родоначальниками будущего высокоразвитого западного индустриального общества были безвестные труженики-мастеровые…». В ходе этого процесса преимущества получал «тот, кто лучше делал и организовывал дело. Такие группки появлялись в большом числе в самых различных местах планеты, главным образом — в Западной Европе. Начался длительный процесс их борьбы за существование, отбор наиболее жизнеспособных». «Соответственно начался отбор и поощрение человеческих качеств и обладавших ими людей, лучше других действовавших в интересах таких групп. А в самих группах складывалось определенное отношение к таким качествам и людям…. Число групп такого рода росло. Росли их размеры, и они дифференцировались. И наоборот, мелкие группки объединялись в более сложные. Усиливалась их роль в обществе, росло влияние на окружение. Короче говоря, шел сложнейший исторический процесс со всеми логически мыслимыми вариантами и возможностями». Зиновьев выделяет четыре «черты» этого процесса. Во-первых, «упомянутые группы возникали… в достаточно развитых человеческих объединениях», в том же «социальном пространстве», в котором ещё долгое время продолжали существовать феодальные отношения. Во-вторых, «носителями рассматриваемой ориентации являлись люди, которые были благодаря тем или иным обстоятельствам социально свободными, то есть не вовлеченными в феодальные отношения тех времен». Новые формы социальной организации «вырастали» «рядом», «в порах феодального общества, на свободных…местах». В-третьих, этот процесс происходил «по законам организации и выполнения дела…».