Дело в том, что когда советские люди воспринимают лозунг «догнать Запад» или «подняться на высший мировой уровень», то они, прежде всего, «рассчитывают на создание таких бытовых условий, какие, как им кажется, имеются на Западе. Но при этом, — пишет Зиновьев, — они вовсе не хотят создания таких условий труда, благодаря которым на Западе создается столь высокий уровень жизни». Они «хотят невозможного, а именно — сочетания благ западного общества и благ коммунистического общества» к числу которых, безусловно, следует отнести возможность получать гарантированную небольшую заработную плату при минимальных затратах времени и низкой интенсивности труда». Одно из ключевых преимуществ «коммунизма перед капитализмом, — продолжает Зиновьев, — гарантированная работа». Но за это благо приходится платить высокую плату. Что входит в эту «плату»? «Это — принуждение к трудовой деятельности всех трудоспособных граждан, система тотально­го контроля и карательные меры, эксплуатация способностей людей за мизерное вознаграждение, сведение потребностей населения и средств их удовлетворения к необходимому минимуму, минимизация сферы обслуживания, идеологическая обработка, создание привилегированных условий для особо важных отраслей науки, техники и промышленности (особенно — военной) за счет других отраслей, наконец, — массовые репрессии и полурабский труд миллионов людей (включая студенческие трудовые отряды, посылка горожан на уборочные работы в деревню, использова­ние солдат и заключенных) и т.д.». Лишь в последнюю очередь и в крайне ограниченных масштабах используются стимулы, «похожие на те, которые являются основными двигателями экономики стран Запада. Но только похожие на них, но не те же самые. Так называемые материальные стимулы — это стимулы вещественные, но не экономические». Однако, при всех этих органических недостатках коммунистического общества, утверждает Зиновьев, если жителям СССР придется «выбирать что-то одно», то, они [внимание!] «предпочтут блага своего общества с его недостатками», а не сомнительные блага «западного общества» с присущими ему недостатками. Именно поэтому хозяйственно-экономическая система в СССР никогда «не изменится существенным образом». Сложившейся на прошлых этапах социальный строй, система власти и управления, а также поддерживающая её идеология «останутся незыблемыми». Производительность труда, эффективность­ [экономики] и уровень жизни «останутся на том же уровне, который органически присущ данному социальному строю». «Если и произойдут какие-то улучшения, — продолжает Зиновьев, — то не благодаря реформам как таковым, а благодаря помощи и эксплуатации Запада. Но это улучшение не может быть продолжительным. Снова возникнут старые проблемы. К ним добавятся новые. И совет­ское руководство рано или поздно будет вынуждено открыто и в больших масштабах прибегать к тем методам, которые соответствуют природе коммунизма и которые не раз были испытаны в советской истории. И от горбачевского подражания Западу останется лишь одно насмешливое воспоминание». Продолжение следует