Наша угроза Западной Европе от этого не ослабнет. Европейцы понимают, что в случае чего американцам нужно несколько месяцев на де­баты в их учреждениях власти, чтобы принять решение послать в Европу мизерное количество войск, что европейским властям нужно ещё больше времени, чтобы преодолеть готовность своих народов к капитуляции, а что нам достаточно двух дней, чтобы восстановить и даже удвоить наш военный потенциал в Восточной Европе и в ГДР. Это пони­мают даже школьники. И именно в силу простоты этой истины, она недоступна руководителям стран Запада. — Наконец, товарищи, — сказал Горбачев, от­кашлявшись и сверкнув улыбкой, покорившей Запад, —нам пора закругляться с перестройкой. Трудно передать словами, что стало творить­ся с соратниками Горбачева. Они вскакивали с мест, обнимались, кричали „ура!”. Когда в конце концов они успокоились, Горбачев продолжил свою речь. — Опыт перестройки показал воочию, что западнообразные методы чужды нашей социальной системе, экономике, системе управления и идеологии. У нас есть свои методы жизни и деятельности, проверенные в течение десятков лет. Перестройка сыграла свою пропагандистскую роль. Есть признаки того, что, если мы и впредь будем так же энергично настаивать на ней, мы получим эффект, противоположный желаемому. Нам только нужно тщательно продумать систему мероприятий, чтобы изменение нашей политики выглядело не как отступление, а как успешное претворение в жизнь на­шей программы перестройки. Я думаю, что можно начать с критики крайностей и авантюристических тенденций в ходе перестройки. Опыт с товарищем Ельциным показал, что в стране и во всем мире к такой критике относятся с пониманием. На наших идеологических работников и пропагандистов, в связи с этим возлагается особая задача под­держания в мире неослабевающего энтузиазма в отношении перестройки. — И в заключение, дорогие товарищи, —закон­чил свою речь Горбачев, — мы должны принять решительные меры в отношении употребления алкогольных напитков. Мы, большевики, не аскеты... Тут соратники уж совсем не могли совладать с собою. Началось такое, что о продолжении речи Горбачева и думать нечего было. Горбачев махнул рукой в знак одобрения, и счастливые соратники ринулись по своим квартирам, где вынули из сек­ретных шкафчиков заветные графинчики с водоч­кой, настоенной на лимонной корочке. — А наш Миша молодец! — говорили они домочадцам, заедая каждую рюмочку икоркой, севрюжкой и прочими вкусностями из закрытых распределителей, которые не успел отменить аван­тюрист Ельцин. — Мы думали, что он и в самом деле диссидент. А он!... Нет, он настоящий аппаратчик! Сталинской выучки руководитель! Ну, теперь мы такую перестройку покажем, что сам Иосиф Виссарионович, будь он жив, позавидо­вал бы!». В 1988 году выходит книга «Горбачевизм», где этот пассаж воспроизведен полностью, а в 1990 — новый роман с символическим названием «Катастройка». Продолжение следует