«Я, — продолжает Зиновьев, — не хочу этим сказать, что победа коммунизма во всём мире фатально предрешена. Я хочу лишь обратить внимание на то, что конечная цель Востока в отношении Запада – разрушение и подчинение Запада. Эта цель действует при любых изменениях обстановки в мире. Она действует помимо воли и желания советских руководителей и советского народа. Действует — как объективная тенденция системы их социальных отношений. Внутри советской системы нет сил, способных остановить её движение в этом направлении. Лишь внешние ограничения способны тут что-то сделать, т.е. только внешняя равная или даже превосходящая сила. Никакие политические ухищрения Запада, никакие компромиссы, никакое лавирование и задабривание Советского Союза не способны остановить его бессознательную, тупую и неустранимую целеустремленность, о которой я говорил. Только сила! Только явно обозначенная решимость сопротивляться! Всё остальное лишь способствует коммунистической атаке на мир, поощряет её, вселяет в неё уверенность, помогает ей материально. Неверие на Западе в упомянутую целеустремленность Советского Союза и доверие к советским обещаниям равносильно самоубийству. Особенно сейчас, когда борьба рассматриваемых тенденций вступает в весьма опасную стадию». Зиновьев выступает постоянно, иногда — по несколько раз в месяц, ездит по всему миру, делает доклады на конференциях различной тематической направленности, на разных языках выходят десятки интервью. Вот характерные названия: «Тяжкая безответственность Запада», «Реакция Запада смехотворна», «Запад роет себе могилу», «Запад остаётся естественной зоной расширения Советского Союза», «Запад слеп», «Морально Запад очень слаб», «Чтобы выжить, Запад должен защищаться», «Кризис на Западе. Идеология вины», «Запад видит Россию такой, какой он хочет её видеть», «Слабость Запада в том, что он не может использовать свою силу» и т. п.» Вот как Павел Фокин описывает события начала 80-х: «Зиновьев вновь и вновь пытается убедить западных интеллектуалов в напрасности их ожиданий принципиальных изменений в СССР в связи с деятельностью Ю. В. Андропова. Права человека и демократические свободы не существуют сами по себе, напоминает Зиновьев участникам симпозиума. Они отнюдь не присущи человеческой природе. Они являются понятиями, которые складывались медленно в течение всей истории западной цивилизации. Невозможно сравнивать коммунистический режим и западную демократию. Эти две системы не имеют ничего общего. Если бы советское правительство вдруг издало закон о введении демократической свободы в СССР, результатом был бы хаос, рост преступности и распад всего общества. «Гомо советикус», советский человек является продуктом идеологической системы. Не стоит надеяться на то, что плохие условия жизни побудят советских людей к акциям протеста и свержению власти. Коммунистическая идеология способна объяснить любую ситуацию и дать нужную для [дальнейшего] существования коммунистического строя оценку её». Чего добивался Зиновьев? Какие выводы пресловутый «Запад» и в чьём лице должен был сделать из этих рассуждений? На какую реакцию рассчитывал Зиновьев? Хотел ли он быть услышанным? Был ли он, в конце концов, готов оказаться услышанным? Продолжение следует.