«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 19 Как я уже отмечал вчера, читать стенограмму публичных лекций Георгия Петровича Щедровицкого 1989 года, без знания его основных философских работ и дополнительных комментариев, очень трудно. Вчера я использовал относительно целостные фрагменты текста. Сегодня я постараюсь изложить ещё одну линию его рассуждений своими словами, используя цитаты из лекций. Итак, в фокусе анализа ГП — проблема социальности, отношения между человеком и социальной организацией. Можно сказать, что ГП втягивает нас, слушателей в силовое поле своих споров с Александром Александровичем Зиновьевым. Первый круг вопросов: является ли человек изначально автономной целостностью или он лишь частица внутри социальной массы и движется по законам этой массы? В лекциях ГП подчеркивает, что одни «думают, что люди способны самостоятельно ставить цели и пытаются их реализовать», другие, напротив, считают, что «люди в основном движутся по законам массовых процессов, как частица» внутри социальной массы и по законам этой массы. Сам Георгий Петрович склоняется ко второй точке зрения и утверждает, что социальные формы существования человека на исходном уровне абстракции должны полагаться первыми. Именно в этой точке он ссылается на Карла Маркса и марксистскую традицию анализа социальности. Второй круг вопросов: как связаны «сознание» с «процессами воспроизводства мышления и деятельности»? Является ли «мышление» психическим процессом или совокупностью норм, передаваемых из поколения в поколение в формах культуры и актуализирующихся в ситуациях действия? Принадлежит ли способность к «творчеству» (созданию нового) эмпирическому индивидууму или «она принадлежит функциональному месту, которое индивид занимает в человеческой организации»? В ответе на этот вопрос Георгий Петрович также склоняется ко второй версии. Он шутит, что «умение читать и писать зависит от того, в какой семье родился» человек, а «мышление» невозможно освоить, если человек избегает и отказывается от деятельностного самоопределения. Споря со слушателями, ГП проблематизирует обыденное использование термина «мышление» и наивную уверенность в том, что «мышление» является широко распространённым в обществе феноменом. «Мышление» не надо путать с «думанием». «Мышление», по словам Георгия Петровича не является «эманацией человеческого сознания». Мышление есть часть культуры. Нормы мышления передаются от одного поколения к другому. В этом смысле мышление существует «вне» и «над» людьми. А каждый человек «своими слабыми силами может, в лучшем случае, тащить на себе короткое время своей земной жизни маленький кусочек этого, существующего в истории мышления. При этом он пытается на миллиметр продвинуть эту культуру и это мышление, внести свой вклад в развитие мышления и при этом, «как правило, ошибается». Сознание эмпирического индивидуума может быть причастным мышлению, а может быть непричастным. Сознание одних эмпирических индивидуумов формируется за счёт освоения культуры и истории, и в ходе этого процесса приобретает «идеальный» характер, носители другого типа сознания в зрелом возрасте отчуждаются от идеального и предпочитают «думать о колбасе». «Дадут батон колбасы, — жестко формулирует свою позицию Георгий Петрович, — и мышление не нужно». Не говоря уже о том, что «мыслить» опасно. «Если вы начнёте мыслить, — отвечает он на один из вопросов, — то сначала вас исключат из комсомола, потом из профсоюзной организации, а потом выгонят из квартиры. И вы резонно подумаете: зачем мне это мышление?». Более того: далеко не всякое общество приветствует практики «мышления» и процессы освоения «мышления» людьми.