«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 17 В обществе победившей коммунальности нет и не может быть «героев». Георгий Петрович Щедровицкий, напротив, пытается «героизировать» короткий период работы Московского логического кружка. В его работах ситуация создания и последующего изменения как программ, так и состава участников «кружка» описана многократно и достаточно подробно. Как я уже говорил, эта историческая реконструкция во многом носит «конструктивный характер». На каждом следующем этапе нужно было объяснять себе и другим — что, зачем и как было сделано — особенно после отделения «методологического» кружка (ММК) от «логического». В качестве анекдота можно вспомнить, что в середине 60-х годов (вероятно это был 1967) доклад ГП об истории и основных результатах предшествующей работы кружка занял… целый год. В этих рамках «героизируется» и творчество самого Зиновьева. Это становится особенно заметным после высылки (!) Зиновьева из СССР в 1978 году. В отличии от представителей официальной философии и обществоведения, Георгий Петрович при любом возможном случае продолжает в своих публичных выступлениях ссылаться на логические и методологические работы своего старшего товарища и подчёркивать его роль в инициации деятельности Московского «логического кружка». Приведу в данном контексте лишь один фрагмент из его конспектов от осени 1987 года. «То, что сейчас называется Московским методологическим кружком (ММК), реально сложилось и начало функционировать в 1952/1953 годах на философском факультете МГУ в качестве группы молодых логиков (Московский логический кружок — МЛК), озабоченных печальным положением советской логики. Обсуждались следующие вопросы: (1) каковы функции и назначение философии в системе общественного сознания, (2) каковы функции и назначение логики, (3) как философия и логика могут работать на современную науку, мировоззрение людей, культуру, идеологию, (4) какими эта логика и философия должны быть, чтобы необходимым образом обеспечить эту свою социокультурную функцию. Первые публичные выступления группы с декларированием программы новой логики состоялись в ходе двух дискуссий — о функциях и назначении логики в системе наук (1953) и о функциях философии (1954). Концепция новой логики противопоставлялась всем существующим тогда направлениям — традиционной формальной логике, новой математической логике, которая по своим принципам отождествляла себя с формальной логикой, неогегельянской концепции Э. В. Ильенкова, концепции философских проблем естествознания [И. В. Кузнецов, Н. Ф. Овчинников, Б. М. Кедров]. Пониманию логики как исключительно формальной дисциплины была противопоставлена программа построения содержательной или содержательно-генетической логики, или теории мышления, или системо-мыслительного анализа». Далее ГП подробно описывает дискуссии, которые в середине 50-х годов шли в «кружке» вокруг работ Грушина и Мамардашвили и пунктирно намечает основные линии изменения базовых понятий и схем. Как известно, исходная группа (кружок) окончательно распадается в конце 50-х. Зиновьев в период 1960-1975 годов возвращается к разработке так называемой «неклассической» логики, Грушин начинает создавать Институт общественного мнения и впервые создаёт в СССР сферу прикладных социологических исследований, Мамардашвили фактически возвращается к традиционной философской проблематике анализа сознания, ну а ГП в течение следующих 20 лет продолжает разрабатывать так называемый системо-мысле-деятельностный (СМД) подход. Расхождение в программах, наметившееся уже к 1957 году, нашло публичное отражение в известной критической статье Зиновьева «Об одной программе исследования мышления», которая была опубликована в Докладах Академии педагогических наук РСФСР, № 2 за 1959 год.