«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 16 Итак, мы остановились на беглом изложении истории «социально-практических» расхождений между Зиновьевым и Щедровицким-старшим, доступной нам из уст самого Александра Александровича в литературной форме. Речь идёт о его романе «В преддверии рая», который был опубликован в том же году, когда ГеПе провёл первую организационно-деятельностную игру (ОДИ), а Ильенков покончил жизнь самоубийством. Итак: «Человеческие объединения — говорит Основатель, — можно разделить на две группы: единства /или братства/ и организации /или партии, секты, мафии и т.п./. Они принципиально различны, а временами противоположны. В случае единства людей объединяет ощущение друг в друге родственной души, и только. Здесь нет иерархии, ибо здесь господствует принцип: никто не хуже и не ниже никого другого. Здесь нет разделения функций… каждый обладает всем тем, чем обладает любой другой и обладают все вместе. Здесь нет господства и подчинения, нет приказов и указаний, нет порицаний и наказаний, нет поучительства и назиданий. Здесь есть лишь духовное общение, причем — в большой мере безмолвное. Здесь возможен лидер, но только как Учитель, т.е. по принципу: я пошел, всякий желающий может идти со мной, за мной, рядом. Я [естественно] мог бы быть лидером такого братства. И какое-то время такое братство у нас было. Но тебя [Последователя — ГП] обуял дух вождизма, а не учительства. У тебя нет данных быть учителем. И потому ты ищешь замену в вождизме, а для вождя нужна организация. Организация начинается с разделения функций и отношений господства и подчинения. Единство есть объединение сильных духом. Организация есть объединение посредственностей, ущербных, нездоровых, неполноценных. В единстве человек полностью сохраняет свою личность, — это есть объединение личностей. В организации человек отчуждает имеющиеся у него крохи личности в личностное начало целого или получает эти крохи от организации как единой личности. Организация в целом есть личность, и представляет это личностное начало её руководитель. Организация есть удовлетворение тщеславия, жажды силы и власти и т.п. Единство не тщеславно, не властолюбиво. Организация цинична и жестока… Организация претендует принести пользу и облагодетельствовать человечество, извлекая пользу в конечном счете лишь для себя самой. Единство не стремится приносить пользу человечеству, но лишь оно хранит огонь человеческого бытия. Организации что-то делали для людей лишь постольку, поскольку на первых порах содержали в себе элемент единства…». «А я — продолжает Основатель, — приходить [в организацию] никуда не хочу. Хочу погулять неорганизованным. Скорее всего вступлю в КПСС. Это — единственная организация, в которой можно ничего не делать…» В романе эта линия завершается следующим образом: «Основатель оставил нас, сказал ГеПе. Но это к лучшему. Он вносил в наше движение разъедающий элемент непристойности и шутовства. Мы же должны отнестись к делу со всей серьезностью. И первое, на что мы должны обратить внимание, это — организация. При наличии хорошей организации мы можем сделать много даже при отсутствии значительных идей. Тогда как даже гениальные идеи суть ничто при отсутствии хорошей организации. Идей у нас достаточно. Основатель отрекся от них, и теперь они наши. Не имеет значения, кто высказал те или иные идеи. Важно, кто их подхватил, сохранил и развил далее. Я хочу сформулировать наши основные организационные принципы, которым мы будем следовать впредь неукоснительно… Речь ГеПе была записана на магнитофон, затем перепечатана на машинке во многих экземплярах и роздана всем участникам семинара. Это был первый исторический документ в многотомном архиве движения методологов, которому суждено было через двадцать лет украсить собою многие московские помойки…». Как я уже сказал эта часть романа была опубликована в 1979 году. Чуть позже в «Исповеди отщепенца» Зиновьев решил, что целесообразно немного отредактировать описание ситуации.