«Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?» 7. Дальнейшее цитирование работ А.А.Зиновьева, претендующих на описание «природы» и «устройства» коммунистического общества, по всей видимости не имеет смысла. Большинство моих читателей знают, что после появления «Зияющих высот» за несколько лет был опубликован целый ряд романов и повестей: таких как «Светлое будущее», «Записки ночного сторожа», «В преддверии рая», «Жёлтый дом», «Гомо советикус», «Иди на Голгофу». В отличие от этих литературных произведений, книга «Коммунизм как реальность», опубликованная в 1980 году, претендовала на статус систематического научно-теоретического описания общества победившей коммунальности. Однако, практически все описания этого общества, которые мы находим в социальной теории, внимательный читатель легко обнаружит в названных литературных произведениях в виде рассуждений отдельных персонажей или в качестве «предмета» диалогов этих персонажей между собой. Можно сказать, что комплекс работ, написанных и опубликованных в период между 1974 и 1985 годами, содержал в себе не только полноценное описание устройства типичного коммунистического общества, но и целый ряд интерпретаций истории его зарождения и оформления, а также — сценариев возможной эволюции в будущем. Насколько я знаю, не все эти аспекты и линии в итоге были оформлены в виде самостоятельных текстов. Восстановление содержания этих линий и их связи с общей концепцией, на мой взгляд, требует дополнительных не=идеологизированных исследований. Сегодня я хочу коснуться другой темы. Следует напомнить, что публикация этих работ произвела эффект разорвавшейся бомбы — как в СССР, так и на Западе. Во-первых, концепция Зиновьева прямо противоречила наиболее распространённой версии описания причин и движущих сил предшествующих этапов развития СССР. Я имею в виду те версии, согласно которым такие явления как «массовый террор» в период «сталинизма», «коллективизация», преследование «инакомыслящих», экономическая не-эффективность, являлись результатом целенаправленных действий сплоченной властной группы, захватившей и удерживающей власть в стране путём обмана и насилия. Во-вторых, концепция Зиновьева вскрывала сомнительную роль советской интеллектуальной элиты в процессах идеологического обоснования и обеспечения воспроизводства коммунистического общества. Выведенные в литературных произведениях образы представителей философского, научного, литературного и художественного сообществ (включая и так называемое диссидентское движение) многими известными деятелями отечественной культуры были восприняты как прямое личное оскорбление. В-третьих, концепция Зиновьева была направлена против политических лозунгов и надежд всех явных и скрытых сторонников «умеренного социализма» и «коммунизма с человеческим лицом». В том числе — против представителей различных левых движений на Западе. По мнению Зиновьева, именно в СССР в ХХ веке сложился образец общества «реального коммунизма». Зиновьев утверждал, что никакого другого «социализма» (коммунизма) в принципе не может быть. В-четвёртых, Зиновьев также утверждал, что целый ряд объективных процессов, происходящих в мире, включая изменение масштабов и темпов технологического развития, обострение экологических проблем и рост сложности систем управления, неминуемо будут способствовать распространению диктата «коммунальности» в других странах мира. По мнению Зиновьева, этот тип общественного устройства рано или поздно станет доминирующим в странах так называемого Запада — в том числе в таких формах, как усиление социального контроля над индивидуальным поведением (например, в условиях массовых эпидемий), расширенное административное вмешательство в предпринимательскую деятельность, экологические ограничения, финансовый тоталитаризм и т. д. и т. п.