Если человек хочет добиться успеха [в коммунистическом обществе], первое, что он должен сделать — это полностью очиститься от внутренней моральности и развить социальную мимикрию, то есть способность использовать внешние формы морального поведения как средство сокрытия своей неморальной сущности и как средство в поведении по законам коммунальности». «Основные коммунальные отношения индивидов суть отношения их к группе, отношения внутри групп и между группами. Отношение индивида к группе характеризуется степенью зависимости его от группы и группы от него. Первая имеет тенденцию к увеличению, вторая – к уменьшению. Индивид стремится ослабить свою зависимость от группы. Группа стремится к полному контролю за поведением индивида и подчинению его группе. Коммунальные отношения между индивидами внутри групп разделяются на отношения субординации (начальствования и подчинения) и координации (соподчинения). Принцип субординации таков: социальная позиция начальника выше и важнее, чем подчинённого и вознаграждается он лучше, чем подчинённый. Начальник стремится к минимальной зависимости от подчинённых и к максимальной зависимости подчинённых от него. Отношения соподчинения регулируются таким принципом. Наибольшую опасность для индивида представляет другой индивид, превосходящий его по социальным потенциям в глазах других и начальства. Поэтому он стремится ослабить позицию другого индивида или как-то помешать её усилению. Взаимное препятствование (привентация) здесь является основой поведения». Ссылаясь на текст Зиновьева, мы уже отметили выше, что в коммунистическом обществе (то есть обществе полностью победившей коммунальности) подавляющее большинство индивидов в своём поведении не ориентируется на моральные нормы. Их поступки бессмысленно оценивать с точки зрения представлений о «стыде» или «совести». Как известно, в таком обществе «партия» и есть «ум, честь и совесть»; остальным можно обойтись без этих, как называет из Зиновьев, цивилизационных достижений. «Цивилизация вообще, — пишет Зиновьев в своей книге «Коммунизм как реальность», — вырастает из сопротивления коммунальности, стремления умерить её (коммунальности) буйство, заключить её в определенные рамки. Цивилизация в основе своей есть прежде всего самозащита человека от самого себя. И лишь потом это есть бытовой комфорт, который имеет и другие основания. Если коммунальность можно представить себе как движение по течению потока истории, то цивилизацию можно представить как движение против течения. А еще нагляднее коммунальность можно представить как проваливание в некие дырки истории и падение вниз, а цивилизацию — как карабканье вверх. Цивилизация есть усилие, коммунальность есть движение по линии наименьшего сопротивления. Коммунизм есть буйство стихийных сил природы, цивилизация — разумное их ограничение. Коммунизм вырастает из коммунальности, использует её, развивает её, создает ей благоприятные условия, организует и закрепляет её как особый тип общества, как особый образ жизни многомиллионных масс населения. Потому является грубейшей ошибкой рассматривать его [коммунизм] как обман этих масс и насилие над ними. В качестве расцвета и господства коммунальности, коммунизм представляет собою тип общества, наиболее близкий этим массам людей и желанный для них, какими бы страшными последствиями при этом им не грозили. Вместе с тем, в порядке самосохранения и защиты от самих этих масс, коммунизм затем изобретает определенные средства ограничения коммунальности, но это — во вторую очередь и лишь в той мере, в какой этого достаточно, чтобы уцелеть и поддерживать кристаллизацию общества, вырастающую из коммунальности. А сначала это — организация коммунальности [для] овладение обществом и борьбы со своим постоянным врагом — с цивилизацией».