Пётр Щедровицкий | SMD(@shchedrovitskiy). «Зиновьев и Щедровицкий: чему нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов в

«Зиновьев и Щедровицкий: чему  нас может научить опыт самоопределения двух отечественных философов второй половины ХХ века?»

5. В конце прошлого года я все же решил отметить столетие со дня рождения Александра Зиновьева. В своём стиле. Я посчитал своевременным немного почитать вслух ряд текстов Александра Александровича, которые он сам, со свойственным ему юмором, относил к области «социальной цитологии» — учению о «клеточном» устройстве общественного организма=организации. Чтение вслух — любопытный жанр. Когда читаешь что-то детям на ночь, то часто и обычно неожиданно для себя, обнаруживаешь в этих текстах массу деталей, на которые не обращал внимание при беглом перелистывании текста (некоторые почему-то называют его «скорочтением»), к которому мы привыкли. Зиновьева я рекомендую читать медленно. От различных групп адептов «скорочтения» я получил ряд нареканий. «Социологи», конечно, написали, что все это издевательство над наукой об обществе. Более молодые читатели, не жившие в СССР — что такого общества не может быть. «Социалисты» — что это не текст Зиновьева. Более пожилые люди, родившиеся в СССР — что лично они, конечно, жили по другим принципам. А представители нынешней «власти», которые спят и видят себя наследниками СССР — что, оказывается, правильно Зиновьева когда-то выслали из страны. Поэтому позволю себе продолжить чтение, на этот раз включив ряд цитат из другой книги Зиновьева. Речь идёт о книге «Западнизм». Коммунальный аспект жизни общества образует «поведение людей и отношения между ними, обусловленные самим тем обстоятельством, что людей много и они вынуждены так или иначе сталкиваться друг с другом, общаться, распадаться на группы, подчинять и подчиняться. Тут идёт борьба за существование и за улучшение своих позиций уже не в природной, а в социальной среде, которая воспринимается… [как] во многом чуждое и враждебное... как нечто такое, что не отдаёт свои блага человеку без усилий и борьбы. Законы коммунальности одни и те же всегда и везде, где образуется достаточно большие скопления людей, позволяющие говорить об обществе. В коммунальном аспекте предполагается, что люди свободны и без принуждения совершают поступки по правилам социального расчёта. Основной принцип последнего: не действовать во вред себе, мешать другим действовать во вред тебе, избегать ухудшения условий своей жизни, отдавать предпочтение лучшим условиям. Из этого основного принципа вытекают производные, например – иметь как можно больше с наименьшими усилиями, максимально использовать в своих интересах своё положение, избегать наказания. Конечно, далеко не всегда очевидно, что в пользу и что во вред индивида, что хуже, а что лучше для него. Но это не устраняет сам принцип. Индивид следует ему в силу своей способности оценивать положение. В условиях, когда каждый индивид действует согласно этому принципу, главным врагом индивида становится другой индивид, препятствующий ему в поведении согласно этому принципу. Фундаментальный принцип социального расчёта реализуется в целой системе правил поведения. Поведение людей по правилам коммунальности не есть поведение по правилам морали, если даже они совершают поступки, одобряемые морально. Правила морали были в своё время изобретены как одно из средств самозащиты людей от буйства коммунальности, то есть от самих себя как существ коммунальных. Какие-то правила морали сохраняются и в условиях господства коммунальности. Но они тут играют роль второстепенную и сугубо формальную. Убеждённой моральный человек тут становится редким исключением, уклонением от общей нормы. Люди здесь соблюдают какие-то правила морали потому, что это требуется правилами коммунальности. Люди [в коммунистическом обществе] не являются, а лишь выглядят моральными и этого достаточно. Потому тут исчезает такое явление как угрызения совести. Потому тут люди становятся чрезвычайно гибкими социальными хамелеонами. Человек, сделавший принципы морали основой своего поведения и неотъемлемым элементом своей натуры, тут обречён на душевные страдания и на конфликты со средой.