Для того, чтобы провести «методологическую консультацию» нужно было не только иметь в арсенале нормативные представления о том рабочем процессе, который обыгрывался в конкретной игре. Нужно было постоянно следить, как идёт групповая работа в различных группах (по крайней мере в нескольких основных) и «видеть» общее поле игры — поле складывающейся кооперации и коммуникации между группами. Во многих случаях для этого надо было также понимать ту «внешнюю» ситуацию, из которой «заказчиками» игры ставилась и формировалась исходная рабочая «задача». Наверное вы уже догадались, что обычно «методологическая группа» в лице выступающих от ее имени представителей с треском проваливалась на глазах у всего коллектива. Георгий Петрович был к этому готов. Он максимально использовал складывающуюся на игре ситуацию, чтобы на глазах у всех участников развернуть общую дискуссию и, в итоге, подтолкнуть наиболее активных из них к методологической рефлексии. Грубо говоря, он старался максимально прояснять для всех участников саму «ситуацию», ее проблемный характер и, за счёт этого, сформулировать общими усилиями принципиальное или техническое задание на содержание тех представлений, которые могли бы на следующем шаге стать средствами групповой и общей работы. Некоторые из «назначенных методологов», поставленные ходом игры в проблемную ситуацию, по всей видимости также «развивались» — особенно когда вечерний доклад делали ….другие члены методологической группы, а у первых была возможность смотреть на все происходящее немного со стороны. Но в целом, регулярное повторение подобных ситуаций, меня лично в какой-то момент сильно напрягло. Частично эта реакция была вызвана психологическими причинами. Но реальные причины лежали глубже. Я все острее чувствовал свою «легковесность», отсутствие необходимого содержательного фундамента. ГП всегда говорил нам, что любой Доклад или публичное выступление должно быть как «айсберг». 1/6 часть видна, над водой, а 5/6 — не видны, но именно они придают ему содержательную «устойчивость». С другой стороны, я интуитивно понимал, что только сам ГП «собирал» на себе все контексты необходимого мысле-действия. Он вёл предварительные переговоры с «заказчиками». Он в итоге формулировал задачи и тему будущей игры. Он, в конце концов, подбирал часть коллектива — участников организационной группы, игротехников и приглашённых экспертов. Как я уже сказал в каком-то интервью, «методолог» в СССР был один. В данной конкретной Игре «методолог» тоже мог быть только один. И в играх, которые вел ГП, это был точно не я. К сказанному выше надо добавить один важный момент. По мере интенсификации игровой практики, часть традиционных «семинаров» была фактически переориентирована на рефлексию прошедших и проектирование будущих игр. Стала меняться не только тематика, но и состав участников обсуждений. Многие представители прошлого поколения методологического движения не приняли ни нового формата (участия в играх), ни новой повестки дня. Один за другим они «исчезали» из актуального поля коммуникации, уступая место более молодым. Игры привлекали в окружение Георгия Петровича новых людей, не имевших опыта участия в семинарской работе. Это были совершенно другие люди, сильно отличавшиеся по своему культурному бэкграунду и социальным ориентациям от участников ММК, к взаимодействию с которыми я привык. Глядя из сегодняшнего дня, можно считать, что мне повезло. Попав в ММК в совсем юном возрасте, я, за 4-5 лет (до проведения первой игры) успел пройти первые классы «школы» семинарской работы. Большинство моих сверстников попали в орбиту влияния ГП в игровой период, минуя этот этап. И, одновременно, я «удержался» в орбите игрового движения в первые годы. Как говорится, «кто не схватится за гриву, тот удержится за хвост». Однако, я понимал, что кризис неминуем. Он развернулся «на» и сразу «после» Игры-20, которая проходила в г. Горьком в сентябре 1982 года. Там, прямо на игре, я отметил свой День Рождения. И сильно поругался с ГП прямо на общем заседании. Повод не стоил того.