Материалы к творческой биографии Друзья! Через 20 дней мне исполнится шестьдесят четыре года. Не знаю как у вас, а для меня день рождения, обычно, повод для рефлексии. Моя содержательная работа началась в конце 1975-начале 1976 года. До этого около двух лет я нерегулярно ходил на семинары, которые вел мой отец. В тот период мой отец — Георгий Петрович Щедровицкий — вел семинары четыре-пять раз в неделю. У меня сил хватало посещать два. По четвергам обычно проходили заседания Комиссии по психологии мышления и логике — в большой аудитории в здании Психологического института на Моховой, построенного на средства купца Сергея Ивановича Щукина для Георгия Ивановича Челпанова ещё в начале ХХ века. По вторникам я посещал один из «квартирников». Большинство дискуссий, на которых я присутствовал, независимо от предмета обсуждения, рано или поздно сводились к анализу философско-методологических оснований: выявлению и критике способа постановки исходных вопросов и используемых «средств» интеллектуальной работы. Однако, здесь необходимо дать развёрнутое пояснение. Георгий Петрович Щедровицкий всегда объяснял нам, что методологическая рефлексия может быть продуктивной только в том случае, если она разворачивается «поверх» той или иной предметной или ситуативно-ориентированной работы. В тот период, когда я начал посещать семинар, он часто использовал образ «верстака». На «верстаке» мышления должна быть осуществлена конкретная исследовательская или проектная работа. Тот факт, что эта работа носит интеллектуальный характер, не избавляет от необходимости держать в «чистоте» и «порядке» тот инструментарий, которым мы предполагаем воспользоваться в ходе работ. Как и в случае «ручного» труда, вокруг «верстака», на воображаемых полках лежат инструменты, которые создало человечество в ходе предшествующего исторического развития. С левой стороны стоит «стеллаж», на котором выставлены образцы «продуктов» проделанной ранее интеллектуальной работы. Под образцами можно увидеть надписи: «кто» и «когда» их создавал. Некоторые из надписей содержат в себе длинные описания, которые свидетельствуют о том, что к созданию этих «продуктов» люди приступали несколько раз. Некоторые надписи неразборчивы. «Внешний вид» отдельных «изделий» указывает на то, что их много раз ремонтировали и переделывали. Не все образцы завершены. Видно, что некоторые из заготовок испорчены. Часть заржавела, что свидетельствует о негодности исходного материала или нарушении технологических правил при ведении работ. С правой стороны лежат описания «инструментов» и инструкции по их применению. Некоторые из этих инструкций лежат в самом низу, под слоем пыли. Другие зачитаны до дыр. Аналогичные различия при ближайшем рассмотрении обнаруживается и на полках, где лежат инструменты. Ясно видно, что часть из них давно никто не использовал. А на некоторых даже отсутствуют бирки с названиями. Как у Стругацких: музей предметов неизвестного назначения. Часть лежит в нижних ящиках под верстаком в беспорядке. А некоторые, напротив, лежат на расстоянии «вытянутой руки» и хорошо смазаны. От участников семинара Георгий Петрович требовал, чтобы «цели» их будущей работы были сформулированы по возможности четко и конкретно. Много времени уходило на знакомство с «продуктами» и «образцами» прошлых работ. Освоение парка инструментов или, как его иногда называли, «арсенала» происходило по мере осуществления конкретных исследовательских и проектных работ. После осуществления очередного такта работ использованный инструмент надо было «почистить», положить на своё «место» и, по возможности, внести дополнения в описания и инструкции для будущих пользователей. Среди начинающих участников семинара в тот период ходил анекдот про сороконожку, которая умерла от голода, задумавшись с какой ноги она начинает ходить.