История философии России — 160. Разрыв Герцена с русским социализмом Русский социализм» Герцена, как уже говорилось, должен был стать синтезом двух утопий сороковых годов: консервативной утопии славянофилов и демократическо-либеральной, «надбуржуазной» утопии западников. Утопия, возникшая в результате этого синтеза, сочетала гетерогенные и взаимоисключающие элементы. Мы уже не раз цитировали слова Герцена, что славянофильство и западничество были двумя обличьями Януса, смотрящего в противоположные стороны. Используя эту метафору, можно сказать, что, создав теорию «русского социализма», сам Герцен превратился в двуликого Януса и именно поэтому стал отцом народничества, ведь «народник в теории точно так же является Янусом, который смотрит одним ликом в прошлое, другим — в будущее. А. Валицкий Как было указано в предыдущем очерке, А. И. Герцен (1812–1870), один из столпов русского западничества и основоположников народничества, в «зрелый» период творчества, руководствуясь логикой народнической концепции, идет на идейное сближение со славянофилами. Из внешних обстоятельств этому сближению немало способствовало разочарование в европейском жизненном укладе, которое наступило вслед за отъездом из России в 1847 году. Развивая «народническую утопию» как утопию антикапиталистическую и общинную (и в этом подобную «консервативной утопии»), теоретик «русского социализма» вынужденно пересматривал многие из прежних мнений, высказанных в пылу полемики со славянофилами в 1840-е гг. Известно даже его высказывание (в обширном некрологе К. Аксакову) о том, что со славянофилов «начинается перелом русской мысли». Менее известно, что в последние годы жизни, начиная, по меньшей мере, с 1864 г. (после провала Польского восстания 1863–1864), Герцен разочаровывается в славянофильстве и одновременно с этим – в тех «романтических» элементах собственной доктрины, которые и сделали возможным отмеченное ранее сближение. Впрочем, подчеркнем, что речь не шла о сближении с конкретными мыслителями-славянофилами (из числа т.н. «младших славянофилов»), которые были еще живы в последние годы философа. Напротив, очевидный для Герцена отход славянофилов от их же собственных принципов, компромиссный характер их политических и экономических программ, не раз отмеченный в данной серии очерков, лишь еще больше оттолкнули философа от славянофильства. Можно сказать, что последовавшее за сближением окончательное разочарование в «консервативной утопии» своих былых оппонентов — это один из этапов в процессе «дезинтеграции» славянофильства, причем один из наиболее поздних. Во многих отношениях Герцен периода «русского социализма» был идейно ближе к классикам славянофильства, нежели рассмотренные нами учения панславизма, почвенничества, государственной исторической школы или иные косвенные и прямые «продолжения» славянофильского круга. Отказ Герцена от «романтически-народнических» установок, обусловивших его симпатию к славянофильству, и переход на позиции Социалистического интернационала – тема завершающего раздела последней главы книги А. Валицкого (1930–2020) «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019). Польский историк философии отмечает, что период, который последовал за утратой доктриной «русского социализма» влияния (прежде всего – на самого Герцена), стал временем настоящего расцвета «левых» версий антикапиталистической утопии, в некотором роде пришедшим на смену антикапиталистической утопии славянофилов. Анализ судьбы герценовских идей, таким образом, отчасти разъясняют теоретические затруднения и противоречия более позднего народничества (идущего от Михайловского и Лаврова). Приводим выдержки из текста: «Освобождение Герцена (впрочем, только частичное) от иллюзий по отношению к славянофильству наступило лишь в 1864 году. Сопутствовавшие этому обстоятельства и высказывания заслуживают рассмотрения как чрезвычайно значимый эпизод в истории русской мысли.