История философии России — 157. Соловьев и славянофильство Большие надежды связывал с Соловьевым также Константин Леонтьев, суровый критик «розового христианства» Достоевского; он признавал безусловное превосходство Соловьева в метафизических построениях, называл его «гением», человеком, у которого сам он «недостоин ремень обуви развязать». С симпатией и надеждой относились к молодому философу эпигоны классического славянофильства — Юрий Самарин и Иван Аксаков. Можно смело утверждать, что в шестидесятые годы пророк «свободной теократии», сын историка-западника С. Соловьева пробуждал живой интерес и надежды людей, представлявших, условно говоря, тогдашнюю «правую философию», так или иначе обращавшихся к комплексу консервативно-романтических тем и идей, сложившихся в славянофильском учении... А. Валицкий Большой историко-философский интерес представляет вопрос о влиянии славянофилов на творческое становление В. С. Соловьева (1853–1900), разделявшего некоторые идеи философского романтизма. Как отмечает А. Валицкий (1930–2020) в книге «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019), с ним связывали надежды многие «эпигоны славянофильства». Польский историк философии показывает несомненную связь между философией раннего Соловьева и славянофильским учением. Переходу Соловьева на критические по отношению к славянофильству позиции посвящен следующий очерк. Сейчас мы покажем, что даже в ранний период Соловьев совершенно иначе понимал акт, призвание и природу философии, нежели классики славянофильства, а также не разделял их общественно-политической идеологии. Приводим выдержки из текста: «Славянофильские истоки ранних работ Соловьева не вызывают сомнения у исследователей его философии. Особенно заметны они в магистерской диссертации Соловьева — «Кризис западной философии: Против позитивистов» (1874) – Эта работа, в сущности, представляет собой развитие и модификацию главных мыслей Ивана Киреевского, изложенных в его статье «О необходимости и возможности новых начал для философии». Кризис западноевропейской философии Соловьев, как и Киреевский, определял как кризис рационализма, кризис любого отвлеченного, чисто теоретического познания. Философия как таковая выражает собой момент индивидуальной рефлексии; это промежуточное звено между исходным религиозным единством и будущим восстановлением духовного единства в виде универсального синтеза науки, философии и религии. «...Философия,— писал Соловьев, — возникает только тогда, когда для отдельного мыслящего лица вера народа перестает быть его собственной верой, теряет для него значение внутреннего безотчетного убеждения, из начала жизни становится только предметом мышления». Множественность философских систем — результат распада первоначального единства, обособления и самоутверждения индивидуального «Я». <…>