Самаринская апология бюрократического государства имела не много общего с убеждением Константина Аксакова, что государственность как таковая есть бездушный механизм, «начало зла, внешнего принуждения», — но ведь тот же Аксаков заявлял, что в России никогда не было аристократии, что русское дворянство было, в сущности, сословием «служилых людей», что люди «земли» не пытались ограничить царскую власть и — если их не просили об этом — не вмешивались в дела государства. Флирт Кошелева с западным либерализмом явно противоречил духу славянофильской утопии — но ведь он имел полное право ссылаться на славянофильскую критику бюрократического абсолютизма послепетровской эпохи, на мысль о сближении государства с «землей», на идеализацию древнерусских представительных институтов и призыв к их возрождению. Понятно, что «очищение» славянофильства от утопических элементов способствовало небывалому распространению славянофильских идей среди дворянских земских деятелей; в соответствии с духом времени особый успех в этой среде имело славянофильство в версии Кошелева, предлагавшее идеальную платформу для консервативных либералов из дворянства, враждебных к «бюрократии», но не готовых к явному конституционализму. К наиболее влиятельным деятелям этой группы относился Дмитрий Шипов, многолетний председатель Московской губернской земской управы (пост, имевший символическое значение с точки зрения славянофильского учения), а после 1905 года один из основателей партии октябристов, а также сыновья Хомякова — Дмитрий, идеолог «самобытного», патерналистского самодержавия, видный светский деятель православной церкви, и Николай, впоследствии октябрист, избранный в 1907 году председателем III Государственной думы. <…> … стоит все же сослаться на проницательный и ядовитый разбор шиповской программы в статье П. Милюкова «Новый вариант славянофильской политической доктрины». Будущий руководитель кадетской партии верно заметил, что антиконституционные тирады эпигонов славянофильства, в сущности, служат прикрытием конституционной программы, с той только разницей, что программа эта до крайности труслива, антидемократична и явно отстаивает сословные интересы дворянства».