История философии России — 147. Политизация славянофильства «К непосредственным продолжениям славянофильства относится прежде всего славянофильствующее крыло дворянского либерализма. В данном случае речь идет не о либерализме как мировоззренческой категории, определенной социальной философии и определенном, противостоящем консерватизму «стиле мышления», но о русском пореформенном дворянском либерализме как политическом течении. Его отличительной чертой были не столько общие мировоззренческие посылки, сколько общие практические цели, прямо вытекающие из «несублимированных» классовых интересов дворянства. Принадлежность к либерализму, понимаемому таким образом, определялась объективными критериями, а именно: отношение к революции и аграрному вопросу, защита помещичьего, «прусского» пути развития капитализма. Итак, речь идет не об определенном мировоззрении, а об определенной политике, целью которой было, с одной стороны, приспособление дворянства к требованиям нового строя, с другой — максимальное приспособление нового строя к требованиям дворянства. Идеологические обоснования этой политики могли быть самыми разными: от западнических до славянофильских, от частичной адаптации буржуазного либерализма до его отрицания, но всегда, даже в случае крайне западнической ориентации, мы имеем дело с отказом от генеалогической связи с Просвещением и от радикализма либеральной утопии… » А. Валицкий Тема нашего очерка – первый продукт дезинтеграции славянофильской утопии, а именно (при всей условности термина): «дворянский либерализм» (яркий представители – Ю. Ф. Самарин и В. А. Черкасский). Как отмечает А. Валицкий (1930–2020) в своей книге «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019), в рамках этого пресловутого «дворянского либерализма» можно выделить «антиконституционное» (Самарин) и «параконституционное» (Кошелев) направления. Кроме того, подчеркнем, что «либерализм» в данном контексте понимается скорее как социально-политическая идеология, нежели целостное мировоззрение. В данном очерке мы подробнее остановимся на сопоставлении идей Самарина – «антиконституционного» дворянского либерала и апологета бюрократизации – и Кошелева – «параконституционалиста» и противника централизаторски-бюрократических тенденций в экономико-политической сфере. Приводим выдержки из текста: «Эпигоны славянофильства были главными идеологами правого крыла дворянского либерализма; их отличало стремление к сохранению общины как института, препятствующего социальной дифференциации крестьянства, национализм, ставка на самодержавие и продиктованная страхом неприязнь к любым серьезным попыткам либерализации политического режима. Впрочем, по этому последнему вопросу не было полного единства. Самарин и Черкасский сочетали либерализм в аграрном вопросе с последовательной враждебностью к конституционализму. Кошелев и (в шестидесятые годы) Иван Аксаков занимали промежуточную позицию: формально открещиваясь от конституционализма, они требовали ограничения всевластия бюрократии, предлагали созыв общерусского Земского собора, наделенного совещательным голосом и не имеющего будто бы ничего общего с западноевропейским парламентаризмом. Это различие (здесь лишь едва намеченное) отчетливо проявилось уже в период подготовки крестьянской реформы и со временем углублялось все больше, что позволяет выделить два течения внутри славянофильского «либерализма».