История философии России — 146. Косвенные и непосредственные продолжения славянофильства «Значит ли это, что споры сороковых годов касались иллюзорных проблем и сводились, по сути, к обычному недоразумению? Такое заключение было бы, по нашему убеждению, непростительной ошибкой, не позволяющей понять тогдашнюю идеологическую ситуацию. Антикапиталистический характер славянофильской утопии — факт не менее реальный, чем соединение под общим знаменем людей столь различных, как Грановский и Белинский, Кавелин и Герцен; ностальгия по утраченной традиции и стремление возродить ее было чем-то столь же реальным, выросшим на почве существующей действительности (хотя и трансцендентным по отношению к ней), как и стремление к обретению и упрочению новых, «западных» ценностей, таких как «личность» и «свобода». Новые условия, поставившие идеологов обоих лагерей перед суровой необходимостью конкретного выбора, создали ситуацию, в которой непосредственный классовый интерес начинал заслонять утопические представления. Предпосылки сближения славянофилов с либеральными западниками заключались отнюдь не в каком-либо «существенном содержании» обеих утопий, поначалу скрытом, а затем проявившемся, — они возникли на почве обоюдной измены утопическим идеалам. Однако исследователь общественной мысли не может пренебрегать утопиями: в качестве культуросозидающей силы они имеют бесспорную значимость и живут дольше, чем породившая их конкретная общественная ситуация. В качестве документа, свидетельствующего о людях, вписавших свои имена на страницах истории, и о представляемых ими социальных группах, они не менее важны, чем — так часто следующая за ними — измена этим утопиям» А. Валицкий Как показывает в книге «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019) А. Валицкий (1930–2020), процесс «деутопизации» славянофильской утопии (или, иначе говоря, дезинтеграции славянофильского мировоззрения) был запущен индустриально-капиталистическим развитием России, эпохой великих реформ и обеспеченной этим «политизации» славянофильства. «Распад» и сопутствующая ему «практизация» славянофильства не означает, что вновь возникшие идеологии и мировоззрения (как «прямые» или «косвенные» продолжения славянофильства) лишены интереса для историка отечественной мысли. Отличаясь меньшей целостностью и внутренней связностью, эти мировоззрения и идеологии, во-первых, на некоторые вопросы порой отвечали более глубоко, нежели классическое славянофильство, и во-вторых, более тесно, нежели оно, де-факто связаны с консервативной и националистической риторикой в современной России. Анализ «косвенных» и «прямых» продолжений славянофильства позволяют увидеть российскую «консервативную утопию» как настоящую «культуросозидающую силу». В этом очерке сосредоточимся на самых общих причинах дезинтеграции славянофильской утопии и на концепции его «косвенных» и «прямых» продолжений. Приводим выдержки из текста: «Отказ от антикапиталистической утопии, обусловленный крестьянской реформой и быстрым капиталистическим развитием пореформенной России, повлек за собой интеллектуальное выхолащивание славянофильства. Способствовали этому и политические факторы, прежде всего появление и нарастание революционного движения. Отношение к революции стало решающим критерием в идеологических размежеваниях. Ситуацию осложняло еще и то, что антикапиталистическая утопия общины как главной ячейки общества и гаранта «самобытного», некапиталистического пути развития России оказалась почти полностью монополизирована революционерами-народниками. С другой стороны, нарастание национализма в связи с Польским восстанием, вновь обострившийся Восточный вопрос, а также колонизация Центральной Азии ускорили превращение консервативно-романтического национализма славянофилов в национализм великодержавный, заинтересованный в капиталистической индустриализации и урбанизации — хотя бы в целях усиления мощи империи, ее политического престижа и возможностей внешней экспансии.