Близость к славянофилам ощущал тогда не только Кавелин, но и Чичерин — «кошмар» славянофилов, решительный противник общины, последовательный сторонник либеральной, даже вульгарно-либеральной политэкономии. В своих воспоминаниях он высоко оценивал вклад славянофильских деятелей реформы и отмечал свое полное согласие с ними «в самом существе дела». Лучшие из славянофилов, писал он, «легко сходились с западниками, ибо цель у тех и других была одна <...>». «...Когда наступила пора практической деятельности, теоретические различия сгладились и споры умолкли»... »