История философии России — 143. Славянофильская и западническая утопии «… обе утопии — славянофильская утопия «Древней Руси» и западническая утопия «Европы» — с самого начала отличались по степени своей когерентности и внутренней цельности. Западничество было гораздо более «свободной» структурой, допускало гораздо большую дифференциацию позиций, даже в принципиальных вопросах (мыслителем, наиболее близким к предложенной выше «идеальной модели» западничества, своего рода архетипом западника следует признать, несомненно, Белинского — это подтверждает как анализ его взглядов, так и единодушные свидетельства современников). Собственно говоря, классическое западничество было в истории русской мысли лишь кратковременной общей идейной платформой, объединившей представителей потенциально различных и все более расходящихся между собой течений политической мысли. Датой его окончательного формирования следует считать 1842 год — момент, когда славянофильство стало важной отрицательной системой соотнесения для русских левогегельянцев; дезинтеграция западничества наступила уже в 1848 году, после смерти Белинского и перехода Герцена на позиции «русского социализма». А классическое славянофильство существовало в качестве цельного учения по меньшей мере двадцать лет (примерно в 1839-1861 годах) и даже в процессе своей дезинтеграции сравнительно долго сохраняло элементы особого стиля мышления и особый интеллектуальный колорит… » А. Валицкий Рассмотрев в предыдущих очерках воззрения славянофилов и западников на народ, личность, общество и исторический процесс, мы можем соотнести две своеобразные утопии – «западничество» и «славянофильство» как относительно цельные виды мировоззрения со своей историософией и антропологией. Обратимся к работе А. Валицкого (1930–2020) «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019). Главным пунктом расхождения в структурах двух утопий (западнической и славянофильской) польский историк философии считает отношение к капиталистическому пути развития. Приводим выдержки из текста: «… целью сопоставлений, которые подытожат наш предыдущий анализ, будет не обобщенное описание спора славянофилов с западниками, но его структуризация, конструирование «идеальной модели» обоих течений русской мысли в их взаимных отношениях — отношениях объективных, т.е. не зависящих от того, насколько они осознавались тем или иным участником спора. При таком подходе наиболее существенные расхождения между мыслителями обоих лагерей можно свести к следующим девяти пунктам: 1. «Западному» идеалу автономной личности славянофилы противопоставляли «цельную личность». Принцип автономии как таковой (т. е. автономии личности как по отношению к общественному целому, так и автономизации отдельных «областей духа» и сфер человеческой деятельности) был для них главным источником зла: автономия индивидов дезинтегрирует общество, обрекая людей на изоляцию и одиночество; автономия отдельных «областей духа» (особенно автономия разума) упраздняет веру, а тем самым фрагментирует, разбивает на части человеческую личность; «цельная личность» предполагает полное слияние индивида с обществом, полный отказ от автономии в пользу сверхиндивидуальной «веры», объединяющей общность людей. Взгляды западников были диаметральной противоположностью такого подхода: «самобытная, самозаконная личность» была для них целью исторического процесса, занимала центральное место в их системе ценностей. Опасность дезинтеграции, на которую указывали славянофилы, замечалась и западниками (особенно Герценом), однако те пытались решить эту проблему на почве полного признания автономии личности.