История философии России — 141. Кавелинская концепция зарождения личности «Особое возмущение Самарина вызвала оценка историком- западником Ивана Грозного, а также тезис, что русские после реформ Петра «только что начинали жить умственно и нравственно». Мнение, что какие бы то ни было обстоятельства могут объяснять и оправдывать преступления, совершенные Иваном, было в глазах славянофильского идеолога «мыслью, оскорбительной для человеческого достоинства». Оценку Кавелиным умственного и нравственного развития Древней Руси Самарин счел не требующей комментариев: «Доведенная до такой крайности, односторонность становится невинною»… ». А. Валицкий Славянофильская концепция личности и общины кристаллизовалась в ходе полемики с «гегельянским» западничеством. Один из значимых эпизодов данной полемики – славянофильские критические отклики на статью историка-западника К. Д. Кавелина (1818–1885) «Взгляд на юридический быт Древней Руси» (1847) о становлении личностного начала в русской истории описывает А. Валицкий (1930–2020) в своей работе «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019). Приводим выдержки из текста: «Наиболее развернутое, синтетическое изложение западнической концепции «старой» и «новой» России дал, по единодушной оценке современников, как западников, так и славянофилов, молодой московский историк Константин Кавелин, друг и (в известном смысле) ученик Белинского и Грановского. Его статья «Взгляд на юридический быт древней России», опубликованная в первом номере «Современника» (1847) могла по праву считаться настоящим манифестом «западной партии». Белинский оценил ее необычайно высоко и даже заявил (явно умаляя собственный вклад), что это первое философское рассмотрение истории России. «Статья Кавелина — эпоха в истории русской истории», — писал он Герцену. Кавелин обосновывал тезис, согласно которому русский исторический процесс заключался в постепенном разложении родового общинного быта и замене его государственно-правовым порядком, в поэтапной эмансипации личности, некогда полностью подчиненной патриархальной общине. Этот процесс сопровождался разложением «естественной», «непосредственной» народности и зарождением народности «духовной» — как «особенности нравственного, а не внешнего, физического существования народа». Таков «закон развития нашего внутреннего быта»: «Степени развития начала личности и совпадающие с ними степени упадка исключительно родственного быта определяют периоды и эпохи русской истории». Воззрения Кавелина (как и Белинского) на средневековую Русь во многом совпадали с воззрениями славянофилов. Древняя Русь для него — совершенно самобытный мир, принципиально отличный от западноевропейского. Ее развитие было изолированным: пришельцы извне не оказывали влияния на жизнь русских славян, чужеземные завоеватели (татары) не селились среди русских и не пытались навязать им свои обычаи. В России, в отличие от Западной Европы, не было резко отграниченных друг от друга сословий, рыцарства, аристократии. Здесь царил патриархальный, родовой быт, основанный на разветвленных семейных отношениях; его следы сохранились в языке крестьян, которые понимают «все отношения к себе и другим» в категориях родства и старшинства: «отец» (помещик и всякий начальник), «дядя», «дед», «брат», «сестра», «молодка» и т.д. В Европе существовал феодализм, в России — удельная система, находившаяся в таком же отношении к феодализму, как семья к товариществу. Европейское Средневековье было апогеем односторонне понятого принципа личности, необузданного старогерманского индивидуализма. В России же личность не существовала вообще, человек как человек не значил в ней ничего.