Со временем свобода слова должна стать полной; в свободном столкновении взглядов победит истина, сомневаться в этом — своего рода безбожие, ведь Бог есть истина. Созыв Земского собора преждевременен, пока еще нет единства между сословиями. На Соборе должен прозвучать «голос всей русской земли», а русские сословия «дать теперь такого голоса не могут»: дворянство оторвалось от народа, купцы являют собой странную смесь старорусских и западных элементов, крестьяне, в течение стольких лет устраненные от деятельного участия в истории, немного могли бы сказать после столь долгой пассивности и молчания. Пока что правительству следует советоваться лишь с «отдельными собраниями сословий». Впрочем, такие консультации, как и будущие Земские соборы, не должны быть обязательными и регулярными: «Правительство созывает соборы и требует мнения, когда вздумает». Окончательный вывод записки гласил: «Правительству—неограниченная свобода правления исключительно ему принадлежащая, народу—полная свобода жизни и внешней и внутренней, которую охраняет правительство. Правительству — право действия и, следовательно, закона; народу — право мнения и, следовательно, слова». В особом «Дополнении», сжато излагавшем мысли записки, Аксаков повторил этот вывод, определеннее высказавшись по вопросу о Соборе: свобода слова нужна немедленно, Земский собор — вскоре. «Свобода слова — необходима. Земский собор — нужен и полезен». Записка Аксакова — текст, который не так-то легко интерпретировать. В нем поражает внутренняя двойственность. В. Соловьев назвал славянофилов «архаическими либералами», людьми, которых правительство преследовало за либерализм, а либералы — за архаичность; это определение, не слишком удачное применительно к Ивану Киреевскому, хорошо передает если не взгляды Аксакова, то, во всяком случае, трудности, связанные с их истолкованием. Записка «О внутреннем состоянии России» может рассматриваться в перспективе истории как русского консерватизма, так и либерализма — и в обоих случаях интерпретация и оценка будут разными. <…> Аксаковское противопоставление «земли» (общества) и государства, вообще говоря, имеет своим источником консервативную традицию — общее для всех славянофилов осуждение рационализированных и потому «внешних» форм общественной жизни. Схожие идеи высказывались в Германии консерваторами популистской ориентации, например, историком культуры В. Рилем, которого Самарин отнес к «западным славянофилам»; на это сходство обратил внимание Иван Аксаков, сопоставляя слова своего брата об аполитичности русского народа с высказыванием Риля: «Немецкий народ — народ не политический, а социальный». Противопоставление «социальной», т.е. социально-экономической, и «политической», т.е. государственно-правовой сферы, а также стремление максимально ограничить вмешательство государства в жизнь общества было свойственно и либеральным идеологиям; этим обстоятельством, вообще-то банальным, объясняется парадоксальное, хотя и чисто формальное сходство аксаковской концепции государства как «стража земли» с известным афоризмом Лассаля, назвавшим либеральное государство «ночным сторожем». Разумеется, либеральное толкование понятия «общество» было совершенно противоположно «органическим» консервативным концепциям, но это не мешало антибюрократически настроенным консерваторам использовать либеральную аргументацию против вмешательства государства в стихийно складывающиеся общественные отношения. В свою очередь, либералы могли с успехом ссылаться на консервативную критику государственного централизма и отыскивать в прошлом прообразы современных представительских институтов. Все это достаточно объясняет предпосылки «архаического либерализма», а также возможность воздействия славянофильства на правое крыло русских либералов... ».