История философии России — 133. Философия истории К. Аксакова «Различие между Западом и Россией Аксаков видел не в принципиально ином характере русского государства, но в том, что в России государство не было «принципом», главным фундаментом общества. Когда, из-за несовершенства человеческой природы и необходимости защиты от врага, установление государственности оказалось практически необходимым, русские «призвали» государственную власть извне, потому что не пожелали сами стать государством к ущербу для внутренней правды. Абсолютной властью они наделили монархов как раз для того, чтобы абсолютно освободиться от забот о делах государства… » А. Валицкий Рассмотрим историософское измерение «славянофильской утопии» в изложении К. С. Аксакова (1817–1860). Для этого обратимся к работе «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019) А. Валицкого (1930–2020). Особое внимание в его философско-исторической концепции уделим значению радикального разделения «внутренней» и «внешней» правды, а также характеру взаимодействия «земли» и «государства». Приведем выдержки из текста: «Первая [внутренняя правда] означает добро и свободу, вторая [внешняя правда] — зло и рабство. В человеке внутренняя правда проявляется как голос совести, в обществе — как совокупность ценностей, воплощенных в религии, традиции, обычаях, словом, во всем том, что объединяет людей изнутри, что формирует и выражает общественные связи, основанные на общих нравственных убеждениях. Внешняя правда — это право и государство. Сущность права и государства есть условность, «внешний» по отношению к человеку характер, — словом, все то, что Киреевский и Хомяков приписывали рационализированным и формальным общественным институтам и связям. Особенностью взглядов Аксакова было как раз неразличение рационального («теоретического») права и права «исторического» («позитивного»), «рационального» государства и государства «органического», современной бюрократии и бюрократии патримониальной. «Рациональность» — т.е. условность, договорное начало, искусственность — для него неразрывно связана с правом и государством во всякой стране и во все времена. <…> Государство и право, «внешняя правда», стали там [на Западе] единственным авторитетом в общественных делах; иначе и не могло быть при отсутствии нравственного единства между завоевателями и завоеванными. Поэтому западные народы отказались «от внутреннего, свободного, нравственного общественного начала»; «государство, учреждение (институт), централизация, власть внешняя стала их идеалом». Увлеченные идеей государства, они в конце концов сами захотели стать государством — «отсюда революции, смуты и перевороты, отсюда насильственный внешний путь к насильственному внешнему порядку вещей». Республиканский строй Аксаков решительно осуждает… <…>