История философии России — 132. Чистое выражение консервативной утопии в творчестве К. Аксакова «Николай I верно почувствовал разницу между его собственным и славянофильским консерватизмом. В славянофильских взглядах на Древнюю Русь жили идеалы «старобоярской» оппозиции абсолютизму: не случайно в рассуждениях Киреевского обойдено значение самодержавия, которое официальные идеологи объявляли опорой и «палладиумом России»; мало того, из этих рассуждений следовало, что до Петра Великого в России, в сущности, не было самодержавия. Предпринятая Киреевским критика рационализма метила не только в буржуазный рационализм, рационализм купца и планирующего свое дело промышленника, но и в бюрократический рационализм абсолютной монархии. Точку над i поставил в этом вопросе Константин Аксаков, который государство противопоставил обществу («земле»), усматривая в государственной организации лишь «внешнюю правду», «начало неволи, внешнего принуждения»… » А. Валицкий При анализе работы «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019) А. Валицкого (1930–2020) мы сосредоточимся, прежде всего, на процессе «де-утопизации» и дезинтеграции славянофильства, который привел к возникновению нескольких консервативных идеологий XIX века (не все из них можно счесть лишь политическими идеологиями в узком смысле слова, хотя их большая «приземленность» по отношению к классическому славянофильскому мировоззрению обычно не вызывает сомнений). Всех, кто желает ознакомиться с идеями предшественников славянофилов (или работавших параллельно представителей, скажем, правой государственной школы в исторической науке) и системами отцов-основателей славянофильства (И. Киреевский, А. Хомяков), отсылаем к более ранним разделам монографии Валицкого. В нашей же серии очерков мы сфокусируемся на исторической динамике славянофильской идеи, в частности, на периоде и обстоятельствах ее «распада». Тем не менее вполне очевидно, что «распад» славянофильства и формирование более поздних консервативных идеологий не может быть понят без уяснения собственно славянофильской «консервативной утопии». Наиболее чистое, последовательное и (вместе с тем) утопичное выражение «консервативной утопии» вслед за А. Валицким мы находим в творчестве К. С. Аксакова (1817–1860), хотя наиболее сильным и оригинальным славянофильским мыслителем польский историк философии считает И. Киреевского. Впрочем, сам Валицкий отмечает, что Киреевский не предлагает нам материал для реконструкции наиболее «выраженной», «типичной» и согласованной «структуры славянофильского мировоззрения», поэтому мы и обращаемся к Аксакову. В этом и нескольких следующих очерках рассмотрим идейное становление славянофильского мыслителя. Приводим выдержки из текста: