История философии России — 131. Подробнее о трактовке консерватизма «… славянофилы представлялись мне всегда людьми с самым обыкновенным европейским умеренно либеральным образом мыслей» К. Н. Леонтьев Подчеркнем еще раз, что в исследовании «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства» (Варшава, 1964, русскоязычный перевод – 2019) А. Валицкого (1930–2020) проводится важное различие между «содержательным» (к которому автор относит и славянофильство) и «ситуативным» консерватизмом. Так, многие деятели классического славянофильства (особенно в «эпоху великих реформ» 1860-х гг.) ситуативно (по отношению к крестьянскому вопросу или к организации некоторых социально-политических институтов) могли представлять «либеральный лагерь», хотя по сути своего мировоззрения продолжать принадлежать «консервативной утопии». Кроме того, некоторые ценности, равным образом разделявшиеся либералами и славянофилами, легитимировались ими на разных основаниях (скажем, право на свободу слова, которое К. Аксаков интерпретировал не как «политическое право», хотя и поддерживал его наличие). Для лучшего понимания теоретической схемы польского историка философии остановимся подробнее на его трактовке консерватизма и в этой связи на логике книги. Приводим выдержки из текста: «Консервативные политические идеологии XVIII-XIX веков (например, идеологии князя Щербатова и Карамзина) мы классифицируем на основании «содержательного» определения консерватизма — причисление Щербатова к консерваторам обусловлено (с нашей точки зрения) социальным содержанием его идеологии, а не ее функционированием в рамках тогдашней российской действительности (Щербатов, как и современные ему антиабсолютистские дворянские консерваторы во Франции, стремился не сохранить, но изменить существующее положение вещей, вернуть утраченные свободы и привилегии). Различение между консервативными идеологиями и консерватизмом как целостным мировоззрением в известной мере совпадает с мангеймовским различением между «традиционализмом» и «современным консерватизмом» — мировоззренческой структурой, возникшей в условиях тотальной угрозы всей феодальной общественной формации (лишь тогда смогла появиться социальная философия, анализирующая с консервативных позиций сами основы «консервативного бытия»; все то, что вчера принималось не-рефлективно, сегодня требовало новых обоснований). Говоря о консерватизме как об определенном историческом типе мировоззрения, мы, таким образом, имеем в виду определенный стиль мышления, противостоящий буржуазному либерализму и рационалистическо-индивидуалистической просветительской философии, стиль, сформировавшийся как реакция на Французскую революцию и английскую промышленную революцию. Различные варианты этого стиля мышления представлены целой плеядой мыслителей, таких как Бёрк, Кольридж и Карлейль в Англии, традиционалисты-теократы во Франции и консервативные немецкие романтики. Его классической (хотя и не единственной) разновидностью был консервативный романтизм, философское, политическое и литературное течение, внутренне сильно дифференцированное, которое в России было представлено — в особом, оригинальном варианте — славянофильскими мыслителями. <…> … мы должны сразу же сделать две серьезные оговорки. Во-первых, Мангейм основывается почти исключительно на немецком материале и лишь на нем строит свои обобщения (так, французских «традиционалистов» он не считает полноценными и типичными представителями «консервативного мышления»; наши взгляды на этот вопрос будут изложены в главе о Чаадаеве). Во-вторых, мы не можем согласиться с оценкой философии Гегеля как своего рода увенчании консервативной мысли. <…>