История философии России — 128. А. Валицкий «В кругу консервативной утопии» «Пробуждению моего интереса к России особенно способствовало то, что я пользовался счастливой возможностью беседовать с Сергеем Гессеном — выдающимся русским философом и теоретиком педагогики. В 1935 году он стал профессором Свободного польского университета и женился на подруге моей матери. Позднее я много писал о нем, поэтому замечу лишь, что в этих беседах передо мной открывалась необычайно притягательная картина русской мысли от Достоевского и Соловьева до философов Серебряного века, многих из которых Гессен знал лично и к которым себя причислял. Кроме того, он знакомил меня со своей интерпретацией марксизма, которая радикально отличалась от версии Энгельса и Ленина и позволяла верить, что и Маркс может пригодиться в деле превращения социальных бедствий в строительный материал обновленного, лучшего мира. Но прежде всего общение с этим мудрым человеком позволило мне понять трагедию России и обрести полный иммунитет против, увы, распространенного соблазна отождествления «русскости» с торжествующим «советизмом»… » А. Валицкий Всего на русском языке к настоящему времени было издано четыре крупные работы Валицкого: «История русской мысли от просвещения до марксизма», «Россия, католичество и польский вопрос», «Философия права русского либерализма» и «В кругу консервативной утопии. Структуры и метаморфозы русского славянофильства». Сегодня и в ближайшие недели мы обратимся к последней из упомянутых здесь работ – фактически к его докторской диссертации 1964 г. о славянофильстве, переведенной на русский язык в 2019 г. Данная работа отличается продуктивным сочетанием подходов истории идей и социальной истории (без какого-либо «вульгарного социологизма»). В предстоящей серии очерков мы опустим изложение и анализ концепций ряда мыслителей (некоторых «предшественников» славянофильства из числа консервативных романтиков и некоторых классиков), разобранных в этой уникальной по охвату и проработке материала книге. Мы сосредоточимся на наиболее чистом выражении «консервативной утопии» в трудах К. С. Аксакова (именно потому, что основная часть эпигонов славянофильства пошла, по словам Валицкого, за Хомяковым), на некоторых аспектах дискуссии западников и славянофилов, помещающих ее в общеевропейский контекст, и на процессах дезинтеграции славянофильства. В конечном итоге, нашей целью было проследить ряд метаморфоз, разрывов, мутаций (но и линий преемственности), связывающих старое славянофильство (как «антикапиталистическую утопию») с более поздним русским консерватизмом (хотя бы на уровне риторики). Для начала, однако, напомним об А. Валицком и скажем несколько слов о его книге. Остановимся подробнее на авторском предисловии к русскому изданию. Приводим выдержки из текста: «Я хотел изучать философию, но это отделение временно закрыли из-за отсутствия марксистско-ленинских кадров, так что я подал заявление на отделение полонистики. Мне, разумеется, отказали, но предложили поступить на спешно созданное отделение русской филологии, куда записалось лишь несколько человек. Я охотно согласился, тем более что русский язык преподавал Гессен, которому уже не было места среди философов. Это решение, принятое, в сущности, не мной, оказалось (как я вижу сегодня) наилучшим: оно естественным образом связывало мое увлечение философией со все более глубоким интересом к России.