Философия России. Конспект 51 Заключительный конспект, подготовленный мной в рамках проекта «Философия России ХХ века», посвящен творчеству Александра Владимировича Кожевникова, более известного во Франции, где он прожил большую часть жизни, под фамилией Кожев (1902-1968). Содержание его размышлений было так же «погранично», как и его жизнь. Его пытались расстрелять и большевики, и немецкие оккупанты. Размышляя над судьбами Европы и Мира, он, в определённом смысле, «довёл до предела» ту историософскую линию, которая была характерна для многих отечественных мыслителей XIX и XX века. «Человек, — пишет Кожев, — есть действие, посредством которого он удовлетворяет свое желание желания, и поэтому как человеческое существо он существует лишь в той мере, в какой он признан: признание одного человека другим составляет самое его бытие (как говорил Гегель: „Der Mensch ist Anerkennen“)... Ибо человеческое существование есть акт признания и признанное бытие…. Для человеческого бытия всегда требуется по меньшей мере двое, и человек может действительно существовать лишь в отношении признания и через него. Действительно или истинно человек существует лишь как признанный другим, и только в признании и через него со стороны другого он существует сам в — себе и для — себя, зная и признавая самого себя…». «….Чтобы реализовать себя как человеческое существо, человек должен рисковать своей жизнью ради признания. Именно риск собственной жизнью (Wagen des Lebens) есть истинное рождение человека — если он осуществляется ради желания признания….Гегель говорит нам, что политический человек действует по мере желания «признания», и он не может быть совершенно «удовлетворен» без полного исполнения этого желания. Но такое желание, по определению, беспредельно: человек желает быть действительно «признан» всеми теми, кого он считает способными, а потому и достойными «признавать». Эту «беспредельность» мы видим в актах и ситуациях Борьбы. «…Пока граждане иностранного государства воодушевляемые «духом независимости», успешно сопротивляются главе данного государства, он по необходимости признает их человеческую ценность. Следовательно, он будет стремиться распространить на них свой авторитет. Если же они ему не сопротивляются, то они уже признали его авторитет, подобно тому как Раб признает авторитет Господина. В конечном счете глава государства может быть полностью «удовлетворен» только вместе с включением в его государство всего человечества. Но и в рамках самого государства он должен максимально распространять свой авторитет, сокращая до минимума число тех, кто способен только на рабское подчинение.…». И далее: «Если антропогенное желание одинаково у обоих, то борьба за признание может привести лишь к смерти — или обоих противников, или одного из них. Тогда нет и признания, а тем самым нет и реально существующего человека. Чтобы он мог осуществиться, борьба должна была закончиться односторонним признанием — победителя побежденным. Но это возможно лишь в том случае, если антропогенное желание не одинаково у обоих противников. У будущего победителя оно должно быть сильнее, у будущего побежденного — слабее. Чтобы уступить, отказываясь от борьбы, побежденный должен был испытать страх. Желание признания у него должно было покориться инстинктивному желанию самосохранения.