Осознание подобного факта может вызывать различные подходы к нему: все зависит от ценности, придаваемой русской и западной цивилизациям. Исповедующий Интеллектуализм и рационализм в философии может видеть в русской цивилизации лишь варварство отсталого народа, этап, давно пройденный по пути прогресса более удачливыми народами. Исповедующий религиозную и анти-рационалистическую философию может одним махом осудить всю западную цивилизацию, полагая ее дьявольским искушением, коему по необходимости противостоит истинно христианская цивилизации, осуществленная Россией на определенном этапе ее истории. Можно занять какую-нибудь промежуточную позицию, придавая европейской цивилизации относительную ценность. Тогда определение ценности русской цивилизации или — в случае влияния идей романтизма — хотя бы «ростков» или «начал» этой цивилизации будет проводиться путем сопоставления ее с европейской как цивилизации нового типа, отличающейся от европейской не только количественно, но и качественно; в этих началах можно будет увидеть либо потенциальный фундамент цивилизации, которая дополнит Западную Европу и сольется с нею в дальнейшем в более широком синтезе, — либо основания и предвестия абсолютной цивилизации, которая должна будет включить в себя и переплавить положительные ценности всех цивилизаций. Наконец те, кто придает европейской цивилизации абсолютную ценность, могут поставить вопрос (в особенности мистически верующие, видящие в истории непосредственное и ясное участие Провидения): в чем смысл русского варварства, какова его тайная цель в плане Провидения? Идет ли речь о страшном уроке или, напротив, о славном призвании?» И далее: «….По мысли молодых идеалистов 1820-х годов Россия наделена славной миссией: основать, наконец, ту целостную цивилизацию, о которой мечтали романтики, которая делает возможными полное и гармоничное развитие всех способностей человеческой природы, объединяющий синтез всего человеческого духа, спасение человека от «дробления», от внутреннего распада, к коему ведет неравномерное развитие его способностей, отдающее преимущество его рассудку. Эта мечта о гармоничном и органическом единстве человеческого существа, которое осуществляется в обществе, предстающем как гармоничное и органическое единство индивидов, сохранилась и продолжила свое действие в идейной истории России… Идейным итогом этого этапа является замена универсализма XVIII века, признающего лишь одну разновидность цивилизации для всего человечества, идеалистическим и националистическим романтизмом, который за каждым народом признавал собственные сущность и дух, а выражением их считал самобытную цивилизацию каждого народа. Мы видели, как под воздействием исторических событий, из коих наиболее важными были наполеоновские войны, Россия вступила в самый тесный контакт с Западной Европой, как, все глубже проникаясь духом западной цивилизации, просвещенная часть российского общества пришла к осознанию противоречия между своим отечеством и «Западом». Эта оппозиция, ощутимая на протяжении всей российской истории, требовала понимания и объяснения. За осознанием факта должно было прийти познание причины. Этот вопрос распадался на три других: вопрос об исторических причинах, приведших к разделению и противостоянию России и Запада; более глубокий вопрос о смысле этого противостояния; наконец, вопрос о цели, о призвании, об особой сущности России, которую она должна реализовать в своем историческом существовании».