История философии России — 126. Авторитет в праве «Гессен охотно признавал, что все теории об отмирании права содержат существенную долю истины. Вполне понятно, что право существует по причине несовершенства человека и пороков общества. В этом отношении единодушие с Петражицким было даже более глубоким, поскольку Петражицкий подчеркивал, что человек не является лишь социальным животным, и считал, что идеал любви надсоциален или даже сверхморален, "jenseits des Guten und Bösen" [по ту сторону добра и зла]. Однако Гессен — в рамках своей критики милленаристской интерпретации христианства — не предполагал, что царство любви будет когда-либо воплощено в истории. Абсолютные ценности "просвечивают" во всех формах исторического существования человека, но эти формы никогда не станут совершенными; таким образом, необходимость медиации между общественным и духовным планами существования, потребность в праве никогда не исчезнет» А. Валицкий Мы завершаем рассмотрение философии права С. И. Гессена (1887–1950) изложением его концепции правового авторитета. Осмысление роли авторитета в праве помогает более точно дифференцировать право и нравственность, а также право и неправовые законы (например, кодекс поведения преступника). Дело в том, что право, в противоположность любви и нравственным переживаниям, всегда апеллирует к внешнему авторитету (т.е. оно гетерономно), однако не любой авторитет может считаться правовым. Поэтому необходимо определить, какого рода авторитет соответствует идее права. Обратимся за пояснениями к седьмой главе работы А. Валицкого (1930–2020) «Философия права русского либерализма» (Оксфорд, 1987, русскоязычный перевод – 2012) под названием «Сергей Гессен: послереволюционный синтез». Приводим выдержки из текста: «… правовой авторитет не должен пытаться влиять на внутреннюю жизнь человека позитивным способом либо предписывать позитивные цели обществу. Следует напомнить, что для Гессена право по сути своей негативно: оно может обеспечивать позитивную свободу, но только в смысле устранения препятствий, но не в смысле предопределения позитивного содержания жизни человека. Таким образом, право не должно использоваться, как это бывает в тоталитарных государствах, в целях формирования "нового человека". В этом вопросе Гессен целиком поддерживал Чичерина: предписание определенного нравственного содержания правовым путем приводит, по его мнению, к слиянию худших черт современного светского государства с наиболее уродливыми аспектами теократии. <…> … существуют различные источники авторитета, и только одним из них является государство. Бывают религиозные и светские авторитеты, официальные и неофициальные, частные и общественные. Петражицкий и Гурвич (который в этом вопросе находился под влиянием Петражицкого) были совершенно правы, указывая, что существует множество нормативных или авторитарных фактов, которые можно рассматривать как источники права: судебные прецеденты, обычаи, мнения образованных юристов, изречения религиозных авторитетов, декларации и практика общественных и политических организаций и т.д. Право, в отличие от нравственности, должно во всех случаях взывать к определенному авторитету, и в этом смысле оно остается гетерономным.