… Гессен стремился показать, что каждый этап в развитии принципа права содержит в себе зачатки следующей стадии, и наоборот, высшие фазы могут быть обнаружены как "просвечивающие" сквозь низшие. Поэтому абсолютистский принцип обеспечения права содержал в себе семена либеральной "негативной" свободы. Эти семена, однако, никогда не принесли бы плодов без дополнительных факторов экономического и идеологического характера. С точки зрения диалектики идей важнейшей из них была пуританская концепция человека как "духовного существа, которое является не только субъектом земного государства, но и членом высшей, духовной общности — Царства Божия". Просветительская концепция до-социального, естественного права была всего лишь рационалистической интерпретацией этого глубоко религиозного представления о человеческой личности. Под влиянием индивидуализма естественного права абсолютистский принцип обеспечения права трансформировался в либеральный принцип ограниченной власти. Этот переход был настолько плавным и казался таким естественным, что Монтескье, автор идеальной модели "правового абсолютизма", был признан как авторитет отцами первого либерального государства — Соединенных Штатов Америки. Либеральные гражданские права охраняли существование частной сферы, в которой личность свободна от вмешательства государства и "непроницаема" для общества. В классическом либеральном государстве рамки этой сферы, исторически изменяясь, так расширяются, что сводят государство, по знаменитому выражению Лассаля, до роли ночного сторожа (Nachtwächter). <…> Такое государство не могло и не хотело решать острые социальные проблемы. Поэтому оно должно было преобразоваться в новый тип правового государства, именно в демократическое государство, постепенно расширяющее границы своей деятельности, уважающее негативную свободу, но дополняя или также ограничивая ее "позитивной свободой". Эта "новая свобода", однако, как верно подчеркивали и Вудро Вильсон, и Л. Гобхаус, не была только отрицанием "старой свободы", но скорее ее дальнейшим развитием. Исключительно негативная и статичная концепция равенства, связанная со "старолиберальным" понятием свободы, была заменена принципом "равных возможностей", то есть позитивной и динамичной концепцией. Эта перемена, однако, была необходима для универсализации "старой свободы", устранения помех, которые превращали ее в привилегию немногих. В этом смысле только демократическое государство могло выполнить обещания либерализма. <…> Современное демократическое государство, которое появилось как конечный результат этого процесса, можно назвать "страховым государством". Его моделью, писал Гессен, "является страховая организация, делящая расходы по страхованию соответственно стоимости страхуемой собственности, но управляемая всеми членами на основах полного равноправия, взаимопомощи и координации, а не на принципе подчинения отдаленной власти". <…> Гессен, однако, вполне понимал, что такая же опекунская политика может проводиться и тоталитарными государствами, отрицающими все наследие либерального государства. И поэтому, для того чтобы четко разделить тоталитаризм и демократию, он провозгласил принцип приоритета свободы: "Самой характерной чертой современного демократического государства является, в сущности, тот факт, что, даже добиваясь благосостояния своих граждан, оно имеет своей целью, прежде всего и главным образом их свободу". <…> Итак, задачей опекунской политики является не пропитание и обучение (индоктринирование) рабов государства с целью превращения их в надежный инструмент исполнения воли правителей; напротив, эта задача состоит в устранении наиболее явных препятствий и таким образом "помощи каждому в его стремлении к самореализации своей личности".