Эта статья вполне сочеталась со вступительной статьей Ю. Гарденина, в которой аналогичное деление проводилось в отношении партии кадетов. Кадеты, заявлял Гарденин, оказались перед альтернативой: либо сотрудничать с правительством по формированию кабинета, как предлагал Витте, и помочь этим режиму мирно разрешить назревшие проблемы, либо поддержать революцию и тем самым присоединяться к революционным массам. Однако кадеты остались "профессорской партией", слишком зависимой от традиционных воззрений интеллигенции для того, чтобы выбрать первый вариант, и слишком опасающейся революционных масс, чтобы решиться на второе. Эта идеологическая нерешительность предопределила их судьбу. После победы контрреволюции партия кадетов (вполне естественно, по мнению Гарденина) попыталась пойти первым путем, то есть, сотрудничая с правительством. Однако "все ее шаги в этом направлении были каждый раз запоздалы, непоследовательны и робки. Они были достаточны для того, чтобы совершенно дискредитировать кадетскую партию среди левых элементов общества, и недостаточны, чтобы реабилитировать в глазах правых и внушить последним веру в искренность такого направления. Совершенно так же, как в эпоху подъема освободительной волны, все шаги партии влево были каждый раз настолько запоздалы, чтобы вконец дискредитировать ее среди 'правых', не внушив доверия среди 'левых' ". Первое, последовательно антиреволюционное решение поддерживали Маклаков и Струве, кадеты, верные чичеринскому типу либерализма. Но партия в целом не последовала их советам: "интеллигентские традиции 'помешали'". Можно заметить, что этот анализ диаметрально противоположен воззрениям Ленина, который считал, что в "Вехах" открылась подлинная суть "кадетства". В своем анализе "Вех" и в отношении к кадетам идеологи эсеров проявили меньше предубеждения и оказались гораздо ближе к истине, чем вождь большевизма. <…> … поддержка им [Кистяковским] идеала правового социализма позволяет поместить его на левое крыло кадетской партии, хотя его критика интеллигенции (в том числе и кадетов) выглядела, конечно, как критика с правых позиций. Здесь произошло недоразумение, при котором уместно спросить: может ли вообще разделение на правых и левых помочь лучшему пониманию вопроса? <…> … позиция Кистяковского выглядит не столько поддержкой правых, сколько отчаянной попыткой защитить подлинно либеральные ценности: разумный компромисс и прежде всего правопорядок. <…> Сравнительно незначительное влияние кадетских философов права в формировании политики партии вполне восполнялось их значением для истории либеральной мысли в России. Если правоведы из партии кадетов и не играли существенной роли в формировании практической политики партии, то это не умаляло их значения для истории либеральной мысли России. Определенное расхождение между либеральным движением и либеральной теорией было неизбежно в период, когда старый режим в России переживал кризис, а различные политические партии, торопя его окончательное падение, соперничали друг с другом в борьбе за популярность среди политизированных масс (что, конечно же, влекло за собой употребление демагогических приемов). В таких условиях политическое влияние Петражицкого, Новгородцева и Кистяковского не могло быть велико. Но это не умаляет их значения как теоретиков либерализма… ».