Каковы были причины столь резкого контраста между Россией и Пруссией? На первое место Кистяковский ставит здесь подчиненность юриспруденции политическим и этическим соображениям. Русская интеллигенция некогда была загипнотизирована политической ролью нового суда, главное значение которого она видела в возможности защиты политических преступников; в лучшем случае она считала суд присяжных "судом совести — в смысле пассивного человеколюбия". Более того, интеллигенция проявляла удивительно глубокое безразличие к таким прозаическим, по ее мнению, вопросам, как рационализация системы гражданского права и деятельность уголовного суда. Таким образом, бесполезно было ожидать от нее поддержки правовых норм или внедрения активного правосознания в обществе. <…> Кистяковский не разделял стремления Гершензона подчеркивать "первенства духовной жизни над внешними формами общежития" и не был склонен к недооценке влияния внешних условий. Напротив, он подчеркивал, что "притупленность правосознания русской интеллигенции и отсутствие интереса к правовым идеям являются результатом застарелого зла — отсутствия, какого бы то ни было, правового порядка в повседневной жизни русского народа". Однако Кистяковский считал, что интеллигенция должна признать свою моральную ответственность и не продолжать с беззаботностью оправдываться влиянием внешних условий. Он считал, что использование социального детерминизма для объяснения собственной вины и осуждение при этом противника в чисто моральных критериях непоследовательны и неверны в нравственном смысле. Следует выбрать либо последовательный детерминизм, в котором нет места понятию моральной ответственности, либо моральную оценку, относя ее в таком случае и к себе самим. Во втором издании "Вех" Кистяковский дополнил свою статью примечанием, ясно определяющим его позицию. Он писал: "Многие считают, что несправедливо обвинять нашу интеллигенцию в слабости правосознания, так как в этом виновата не она, а внешние условия — то бесправие, которое господствует у нас в жизни. Отрицать влияние этих условий невозможно, и оно отмечено в моей статье. Но нельзя их винить во всем. <...> Если мы сознали это зло, то с ним нельзя больше мириться; наша совесть не может быть спокойной, и мы должны в самих себе бороться с развращающим нас началом. Недостойно мыслящих людей говорить: мы развращены и будем развращаться, пока не устранят развращающей нас причины, — и всякий человек обязан сказать: я не должен больше развращаться, так как я сознал, что меня развращает и где причина моего развращения. Мы должны теперь напрячь все силы своей мысли, своего чувства и своей воли, чтобы освободить свое сознание от пагубного влияния неблагоприятных условий. Вот почему задача времени в том, чтобы пробуждать правосознание русской интеллигенции и вызывать его к жизни и деятельности"… ».