Большая часть статьи Франка посвящена второй из трех вышеупомянутых проблем — проблеме отношения интеллигенции к материальным благам и экономическому производству. Он определил псевдорелигию русской интеллигенции как религию социальной справедливости, то есть, точнее, распределительной справедливости, религии уравнения материальных благ, проникнутую духом аскетизма и глубоко укорененной враждебностью к принципам производства, как культурного, так и материального. На это же указывал и Бердяев, который подчеркивал, что отношение интеллигенции к экономическому производству тесно связано с ее трактовкой философского творчества. "Интеллигенция, — писал он, — всегда охотно принимала идеологию, в которой центральное место отводилось проблеме распределения и равенства, а все творчество было в загоне". <…> [С. Л. Франк:] "Русская интеллигенция не любит богатства. Она не ценит прежде всего богатства духовного, культуры, той идеальной силы и творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению мира, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии и морали; и — что всего замечательнее — эту свою нелюбовь она распространяет даже на богатство материальное, инстинктивно сознавая его символическую связь с общей идеей культуры. Интеллигенция любит только справедливое распределение богатства, но не самое богатство; скорее, она даже ненавидит и боится его. В ее душе любовь к бедным обращается в любовь к бедности... ее идеал — скорее невинная, чистая, хотя бы и бедная жизнь, чем жизнь действительно богатая, обильная и могущественная". <…> Третья проблема — отношение интеллигенции к государству и праву — была главной темой остальных авторов "Вех". Все соглашались, что после Манифеста 17 октября 1905 г. интеллигенция должна была прекратить крестовый поход против правительства, а революционную борьбу следовало заменить конструктивными формами деятельности. Но каждый подходил к этой проблеме по-своему и под разными углами зрения. Создается впечатление, что Гершензон имел особый талант к компрометации общего дела авторов "Вех". В его статье под названием "Творческое самосознание" осуждалась революционная деятельность в целом, а не только ее продолжение после Октябрьского манифеста. Статья проникнута страхом перед народными массами и преувеличенным, истерическим ощущением изоляции интеллигенции от простого русского народа. Гершензон считал, что русский народ полон страстной ненависти к интеллигенции, и объяснял ее "метафизической рознью" и "бессознательным мистическим ужасом". <…> Интеллигентское "отщепенство\ отчуждение от государства и враждебность к нему" — тема статьи Струве "Интеллигенция и революция". Как и Гершензон, Струве резко протестовал против политизации духовной жизни человека и требовал "подчинения политики идее воспитания"4. Но основную суть проблемы он видел в другом. В отличие от Гершензона, Струве не осуждал прошедшей революционной борьбы, но разъяснял, что революционные методы борьбы до Октябрьского манифеста были оправданны, поскольку создалось "невыносимое в национальном и государственном смысле положение вещей". Новизна подхода Струве состояла в том, что он подчеркивал необходимость борьбы с самодержавием, и не только ради блага народа, но также и ради блага государства, поскольку нет ничего вреднее сдерживания развития государства "наперед установленными границами". Но Струве был твердо убежден, что "актом 17 октября по существу и формально революция должна была бы завершиться". В этом отношении его позиция резко отличалась от большинства членов кадетской партии...».