История философии России — 117. Кистяковский и Вехи «Вопреки всем философским и политическим различиям, отделявшим его от других авторов "Вех", он соглашался с их убеждением в автономной ценности культуры, с приоритетом производства над распределением и с потребностью в созидательной работе в условиях, созданных нововведенными Основными государственными законами. Кистяковский думал, что Конституция 1906 г. создала условия, в которых революционная борьба против государства могла и должна быть заменена культурной, экономической и законотворческой деятельностью внутри государства. Ему хватило гражданского мужества высказать свои воззрения, не пытаясь льстить общественному мнению и не боясь разделять непопулярные мнения других деятелей, если они совпадали с его личными убеждениями. Я считаю, что это вполне объясняет его готовность присоединиться к группе "веховцев"…» А. Валицкий Как мы уже упоминали в одном из очерков, дискуссионным остается вопрос о мотивах заставивших Б. А. Кистяковского (1868–1920) принять участие в издании сборника «Вехи» (1909), где он выступил со статьей «В защиту права (интеллигенция и правосознание)». Данная статья, казалось, выделялась на фоне доминировавшей в «Вехах» теоретической позиции, в существенной мере отрицавшей значение «внешних форм общежития», включая и право, как это сформулировал в предисловии М. О. Гершензон (1869–1925). Тем не менее, А. Валицкий (1930–2020) объясняет присутствие Кистяковского среди авторов «Вех». Так, он отмечает, что Гершензон весьма неудачно сформулировал «общую платформу» веховцев – как минимум, его слова ничего не характеризуют во взглядах А. С. Изгоева и Б. А. Кистяковского. В недостаточной мере они характеризуют и позицию П. Б. Струве, который не отрицал ни значение «внешних форм», ни даже оправданность революции в определенных исторических условиях. Последний лишь критиковал апологию революции в тот исторический период, когда требуется (и возможна) напряженная законотворческая, экономическая и культурная работа. В таких условиях (в частности, после Манифеста 17 октября 1905 г.) революционный радикализм становится прикрытием неприспособленности интеллигенции к конструктивной деятельности. В общем и целом, по мнению Валицкого, если авторов «Вех» и объединяла «общая платформа», то она состоит в решительном протесте против «политизации ценностей», отличающей правосознание русской интеллигенции. Против «политизации ценностей», в том числе, разумеется, правовых, выступал и Кистяковский, рассматривавший право как важную культурную ценность, не сводимую к орудию достижения политических целей. Для того чтобы очертить контекст, обратимся к шестой главе работы А. Валицкого (1930–2020) «Философия права русского либерализма» (Оксфорд, 1987, русскоязычный перевод – 2012) под названием «Богдан Кистяковский и дискуссия об интеллигенции». Приводим выдержки из текста: «… в предисловии Гершензона к "Вехам" определялась "общая платформа" авторов сборника как вера в "теоретическое и практическое первенство духовной жизни над внешними формами общежития в том смысле, что внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия и что она, а не самодовлеющие начала политического порядка, является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства". Насколько взгляды Кистяковского соответствовали этим утверждениям? Ведь он как мыслитель выделял значение "объективного права", "внешних форм" общественного порядка; он был теоретиком правового государства, то есть был сторонником определенного "начала политического порядка". И, конечно же, он мог лишь отчасти соглашаться с Гершензоном. Однако следует указать основания и границы этого неполного, временного союза. <…>