Теория прав человека составляла важную часть концепции правового государства Кистяковского. Он настаивал на том, что законность предполагает не только замену личной власти властью безличных норм, но также определенное ограничение предписанных государством постановлений незыблемыми правами человека. Эти права, подчеркивал Кистяковский, должны быть признаны de jure, а не только de facto. С этой точки зрения декларации прав XVIII в., особенно французская Декларация прав человека и гражданина, ознаменовали собой настоящий перелом в развитии современного правосознания. Правда, долгое время их интерпретация в известной степени оправдывала их трактовку как "Евангелия буржуазии". Но такое суровое суждение, типичное для социалистических и анархических критиков права, не давало различения социальных функций права в данных исторических условиях от его нормативного содержания. Нормативная часть "Прав человека и гражданина" не имела классового характера; как правовые принципы "Декларация" давала образец всеобщего и абсолютного значения. Кистяковский соглашался с теорией естественного права в том отношении, что права человека не создаются государством; они "естественны", то есть предстоят политике, служат людям как человеческим существам, а не как членам государства. Однако для того, чтобы эти права уважались, они должны быть признаны и их следует охранять государству как в сфере частного, так и публичного права. В этом отношении воззрения Кистяковского заметно отличаются от теории Чичерина, для которого важнее всего была понимаемая им в гегелевском духе свобода в частной сфере, гарантированная автономией гражданского общества. <…> Этот вывод, во многом основанный на российском опыте, привел Кистяковского к принятию теории субъективных публичных прав Еллинека. Согласно этой теории, субъективно-частные права составляют область дозволенного правом, в то время как субъективные публичные права являют собой область того, что граждане могут требовать от государства для себя. Первые права определяют область естественной свободы, а вторые обеспечивают индивидам правовую базу в реализации их прав, увеличивая, таким образом, их способность к достижению своих правовых целей. Субъективно-частные права касаются только частно-юридических отношений, а субъективные публичные права обеспечивают полное овладение людьми своими правами против государства. Еллинек заключал исходя из этого, что современный индивид как субъект правовых установлений — это "публично-правовое явление", созданное государством. Это воззрение вполне отвечало духу правового позитивизма, поскольку выводило все законы и притязания из государства, но в то же время показывало, как государство само-ограничивалось и как появилось правовое государство… ».