… письмо очевидно свидетельствует о том, что Кистяковский ощущал себя украинцем, а вовсе не русским. Адресованное лично Струве письмо было написано в форме статьи под названием "К вопросу о самостоятельной украинской культуре", за подписью "Украинец", и не возникало сомнений, что его автор всецело стоит за украинскую культурную независимость. Правда, Кистяковский дистанцировался от украинского политического сепаратизма и критиковал крайние формы украинского национализма. Однако в то же время он обвинял российское общество и государство в крайне "эгоистическом" отношении к Украине (имея в виду шовинистическую политику русификации). Это же обвинение он выдвинул против Струве, которому сама идея преподавания в лицеях и университетах на украинском языке представлялась смешной и неприемлемой. Кистяковский отдавал должное "впечатляющему величию" русской культуры, но все же отказывался признать, что самостоятельной и оригинальной украинской культуре не суждено развиваться. Он не был самоуверенным догматиком, и поэтому будущее и прошлое украинской культуры казались ему великой загадкой. <…> … хотя Богдан Кистяковский был умерен в своих воззрениях и готов подчинить украинское национальное движение делу свободы в государстве в его целостности, в сфере культуры он был деятельным украинским националистом. Поэтому вряд ли следует называть его просто "русским социологом и юристом". С другой стороны, бесспорно, что он активно включился в русскую интеллектуальную жизнь и внес большой вклад в российскую науку. В этом отношении налицо его сходство с Петражицким: оба они не были русскими, но заняли видное место не только в истории русской общественной мысли, но и в русской интеллектуальной истории в широком смысле этого слова. В Берлине он слушал лекции Георга Зиммеля, учился в Париже, наконец, в Страсбурге, где принимал участие в семинаре Вильгельма Виндельбанда и написал там докторскую диссертацию "Общество и индивид". Позднее она была опубликована отдельным изданием ("Gesellschaft und Einzelwesen", Berlin, 1899). Диссертация ознаменовала окончательный разрыв Кистяковского с марксизмом. В ней сочетались некоторые идеи Тенниса и Зиммеля с изощренной неокантианской методологией; он резко критиковал некоторые огульные социологические обобщения, особенно органическую теорию Пауля Лилиенфельда; особой его задачей была разработка более точного понятийного аппарата для общественных наук. Например, Кистяковский различал "государство в правовом смысле" и "государство в социологическом смысле", что соответствовало его различению нормативного и социологического подходов. Этот аспект его работы подробно обсуждался Гансом Кельзеном в книге "Der Soziologische und juristische Staatsbegriff". В кельзеновской концепции "юридических" и "социологических" атрибутов государства можно заметить влияние концепции Кистяковского. <…> После защиты докторской диссертации Кистяковский вернулся в Россию, где вскоре его жена была арестована и отправлена в ссылку за участие в украинском национально-демократическом движении. Поэтому он вернулся в Германию и занялся там политической деятельностью. Кистяковский помогал Струве издавать эмигрантский журнал "Освобождение", принимал участие в организации "Союза освобождения" и участвовал в собрании лидеров конституционалистов в Шаффгаузене. На страницах "Освобождения" он высказывался по украинскому вопросу, подчиняя его делу общероссийского освобождения, и выражал веру в то, что победа конституционализма в Российской империи сама собою разрешит национальную проблему (позднее ему придется с горечью признать, что это была только иллюзия). Он принимал также активное участие в издании политических сочинений М. П. Драгоманова, которого считал главным идеологом не-шовинистически настроенной, демократической части украинского национального движения.