Новгородцев видел главную опасность в абсолютизации общественных идеалов как противостоящих идеалам политическим. В своей предыдущей книге он показал, что в XIX в. вера в политику была так глубоко подорвана, что никто уже больше не верил в "чудеса республики"; напротив, возникла необходимость в защите идеала правового государства, противостояния разочарованию и борьбе с негативным либо циничным отношением к праву и государству. Однако вера в чудесную силу политических изменений сменилась на еще более иррациональную веру в общественные изменения. Старая идея "земного рая" возродилась в социалистической и анархистской эсхатологии. <…> Третье издание книги 1921 г. было дополнено глубокими замечаниями на темы ленинизма и Октябрьской революции. В целом же все части, посвященные марксизму, показывают, что Новгородцев был блестящим историком общественной мысли, способным к глубокому анализу и острой критике. Его работы по марксизму стали, пожалуй, первым серьезным вкладом российского ученого в "марксологию" (как отличную от "марксизма"). <…> Марксизм, по мнению Новгородцева, — это наиболее развитый образец современной религии коллективного спасения в истории, религии имманентной божественности человечества, лишенной какого бы то ни было ощущения трансцендентного, поскольку в совершенном земном раю должны быть исполнены все потребности, в то время как тоска по бесконечному никогда не может быть утолена. Это религия абсолютного коллективизма или, скорее, родовая религия, понимающая спасение как воссоединение индивидов с родом, поднимающая их до уровня родовых существ. <…> Только так называемый западный марксизм нашего времени заново открыл эту идею и вернул ей центральное положение в теории Маркса. Поэтому действительно замечательно, что Новгородцев смог предвосхитить это важное достижение в интерпретации марксизма. Однако нужно подчеркнуть, что его выводы резко отличались от этого толкования. В отличие от последующих марксологов и западных марксистов, он не пытался использовать концепцию человека как родового существа, чтобы показать, что Маркс был великим гуманистом, глубоко озабоченным проблемой индивидуальности и свободы; напротив, он представил его как пламенного защитника полного слияния индивида и рода в райском состоянии благодати, при котором исключаются личность и свобода в общепринятом значении этих слов. <…> Маркс был прав, утверждая, что современное право и правовое государство (в терминологии русских либералов) санкционируют индивидуализм. Действительно, идея права, в отличие от обычного приказа, предполагает ограничение свободы во имя равной свободы для остальных и таким образом обеспечивает существование "системы свободы", подобно тому как современная идея государства предусматривает существование сферы жизни, не регулируемой публичным правом, то есть сферы свободного гражданского общества. Но как раз поэтому отдельное существование политической сферы является необходимой предпосылкой существования личности и свободы. Человек как родовое существо, то есть человек, всецело и полностью обобществленный, уже не является индивидуальным субъектом права. Он может быть и более нравственным, если преодолел свой эгоизм, и более сильным, если сумел вобрать в себя способности рода, но он уже больше не индивидуализирован и не независим. Иными словами, идея личности и идея человека как родового существа взаимно исключают друг друга.