Своего рода суммирование этих новых идей можно найти, пишет Новгородцев, в доктрине "солидаризма", которая была вдохновлена Э. Дюркгеймом, развита Л. Дюги и популяризирована Л. Буржуа. Его собственное отношение к этой концепции осталось не совсем ясным. Конечно, ему импонировал отказ от правового позитивизма, акцент на социальные обязанности и даже тезис, что частную собственность следует считать скорее социальной функцией, чем неотчуждаемым правом. Однако он не был готов согласиться как с утверждением Дюги, что государство умерло ("L’Etat est mort"), так и с отказом от разграничения частного и публичного права; он не мог принять нападки Дюги на традицию естественного права и его осуждение "индивидуалистической теории права", в противовес которой солидаристы выдвинули концепцию "социального права". Тем не менее, Новгородцев был склонен рассматривать идеи солидаризма как расширение, а не как уничтожение либерального представления о личности. Он подчеркивал различия между Дюги и антилиберальными мыслителями, как, например, в случае отказа Дюги от квазимистического гипостазирования коллективной воли, и пытался доказать, что на практике французский солидаризм тождествен английскому новому либерализму. Он считал, что в социально-политических категориях основное содержание обоих направлений можно свести к требованию государственных гарантий права на достойное существование».