История философии России – 108. Ограничение государственной власти и права личности «Подлинного теоретического ограничения государственной власти, заключает Новгородцев, невозможно достигнуть без введения понятия правовых норм, стоящих над государством, норм естественного права» А. Валицкий Одним из безусловных вкладов П. И. Новгородцева (1866–1924) в правовую теорию является исторический анализ идеи «суверенитета», в частности, в интерпретации Ж. Бодена (1529–1596) и Ж.-Ж. Руссо (1712–1778), а также в последующих политико-правовых учениях. Он показывает, что хотя идея «неограниченного суверенитета» (в том числе «народного») не обязательно влечет за собой легитимацию абсолютной государственной власти, неприкосновенность прав личности (и, следовательно, принципиальное ограничение государственной власти) можно обосновать лишь через обращение к идее естественного права. Наследие Великой французской революции содержит обе указанных идеи, которые могут входить в противоречие друг с другом. Историческое значение идеи суверенитета – в преодолении «средневекового партикуляризма» и децентрализации власти. Тем не менее, в современных условиях, как считает русский философ, необходимо сделать акцент именно на идее естественного права и на не выводимости прав личности из «общей воли народа», а идею суверенитета свести к «простому символу единства». Обратимся к пятой главе работы А. Валицкого (1930–2020) «Философия права русского либерализма» (Оксфорд, 1987, русскоязычный перевод – 2012) под названием «Павел Новгородцев: неоидеализм и возрождение естественного права». Приводим выдержки из текста: «… русский философ права возвращается к своей излюбленной теме — необходимости возрождения естественного права. Много внимания он уделил доказательству того, что Еллинек, как и многие другие видные правоведы, не мог в своей деятельности обойтись без норм естественного права и бессознательно к ним обращался. Так, например, Новгородцев интерпретирует концепцию Еллинека о надправовых нормах, свойственных самой природе государства, фактически как концепцию естественного права. Таким же образом он объясняет попытки Еллинека исследовать психологические основы права как свидетельство того, что главный генерирующий право фактор — это человеческое представление о "должном", и видит в этом мощный аргумент в пользу позиции естественного права. В Средние века, считает он, понятие неограниченного суверенитета было неизвестно: вся власть была разделена, децентрализована, а общественная сфера не отделялась от частной. Другой стороной этого положения дел было преобладание частных интересов, центробежных тенденций и легально санкционированного повсеместного неравенства, иными словами — недостаток государственности, в современном смысле этого слова. Постепенное зарождение современного государства представлялось в этой перспективе как процесс централизации политической власти и одновременной замены замкнутых сословий гражданским обществом, в котором все индивиды равны перед законом. Здесь Новгородцев соглашается с Чичериным в том, что историческая задача современного централизованного государства — проложить дорогу обществу "всеобщего гражданства".