История философии России – 99. Методологические основы теории права Петражицкого «Философия есть сложная дисциплина, высшая теория (теория сущего вообще) плюс высшая телеология (телеологическая дисциплина о высшей цели, о смысле существования и соответствующих высших началах поведения)... Философия права есть сложная дисциплина: высшая теория права плюс высшая телеология, высшая политика права» Л. И. Петражицкий Скажем несколько слов о базовых методологических установках Л. И. Петражицкого (1867–1931), прежде всего о его пресловутом «психологизме». Во-первых, следует отметить, что его психологическая теория права, как показывают исследователи, является, по сути, социопсихологической, хотя сам Петражицкий и не использовал данный термин. Это было связано в первую очередь с его нежеланием ассоциироваться с социологической трактовкой права, данной Э. Дюркгеймом (1858–1917), к которой Петражицкий относился достаточно критически. Тем не менее, нельзя забывать, что психика, согласно русско-польскому ученому, «взаимно порождается» в ходе общения, а значит – имеет социальное начало. Во-вторых, его психологическая теория права не является «натуралистической» (в духе вундтовской экспериментальной психологии) – скорее ее можно сравнить с «дескриптивной психологией» Ф. Брентано (1838–1917). Другими словами, психологическая теория права Петражицкого – это своего рода «эйдетическая» психология или феноменология правового сознания (в присущей тому идеальной форме с исторически изменчивым содержанием). Для того чтобы разобраться в основах теории Петражицкого, обратимся к четвертой главе работы А. Валицкого (1930–2020) «Философия права русского либерализма» (Оксфорд, 1987, русскоязычный перевод – 2012) под названием «Лев Петражицкий: теория правосознания против правового позитивизма». Приводим выдержки из текста: «Если мы хотим представить идеи Петражицкого в их логической, а не чисто хронологической последовательности, нам следует начать с единого методологического постулата, охватывавшего все его теории, постулата логической адекватности. Любое утверждение, претендующее на теоретичность, должно быть логически адекватным, то есть должно определенным образом относиться к классу предметов, о которых оно говорит; иначе говоря, оно не должно отличаться ни излишней широтой, ни чрезмерной узостью. Если предикат относится к слишком широкому классу предметов (как в случае социологических теорий, которые приписывают "все" влиянию одного фактора), то теория "скачет"; если, с другой стороны, предикат относится к слишком узкому классу, теория "хромает". Последний случай, сведенный к абсурду, может быть иллюстрирован утверждением, что все сигары падают на землю, если их не держать. Такое утверждение, хотя и неоспоримое, нельзя считать теоретическим, поскольку оно истинно в отношении ко всем материальным предметам, а не только к сигарам. Само понятие адекватной теории, как показал Т. Котарбиньский, было, в сущности, возрождением старой идеи, восходящей к Аристотелю. Позднее ее воскрешали Петр Рамус и Френсис Бэкон. После Бэкона, однако, "традиция прерывается". Интерес к теории адекватности исчез на века и снова появился только в концепциях Петражицкого.