Его понятие о праве было столь широко и так отлично от общепринятого, что его часто обвиняли в антиправовой позиции, растворяющей право в огромном количестве социопсихологических явлений. Однако, с другой стороны, он представлял воистину "панюридическое мировоззрение", ибо право он видел как буквально вездесущее в жизни человеческой, и наука о праве представлялась ему самой важной бихевиористской наукой. Многомерность его мысли привела к тому, что его влияние оказалось удивительно разносторонним. Он вдохновлял не только юристов, но и социологов (Г. Д. Гурвич, П. А. Сорокин). Он был членом Центрального комитета конституционно-демократической партии (партии кадетов), боровшейся за либеральное Rechtsstaat в России; однако среди его учеников были не только либералы Rechtsstaat, но и сторонники "спонтанного живого права" (Гурвич), и даже марксист М. А. Рейснер, который после Октябрьской революции стал заместителем комиссара юстиции. <…> Юный Лев изучал медицину, а затем право в Киевском университете. Уже в студенческие годы за ним значится необычное достижение: он перевел с немецкого на русский знаменитую книгу Барона "Римские Пандекты", которой, именно в его переводе, суждено было стать общепринятым учебником в российских университетах. Преподаватели высоко ценили Петражицкого. Он окончил университет "кандидатом в профессора" и был отправлен в Берлин, где российское правительство организовало особый семинар для русских выпускников права, руководителем которого был выдающийся специалист по римскому праву профессор Дернбург. Во время подготовки Петражицким магистерской диссертации немецкие юристы разрабатывали проект нового Гражданского кодекса, знаменитого Bürgerliches Gesetzbuch, опубликованного в 1897 г. и принятого в 1900. Это привлекло внимание Петражицкого к немецкому гражданскому праву и, что еще важнее, к общим проблемам de lege ferenda. Работа немецких ученых, как специалистов по римскому, так и по германскому праву, не удовлетворила его. Он критиковал их весьма остро и резко в двух своих книгах, которые он опубликовал в Германии: "Fruchtverteilung beim Wechsel des Nutzungsberichtigen: drei civilrechtlige Abhandlungen" (1892) и "Die Lehre vom Einkommen vom Stadtpunkt des gemeinem Civilrechts"(двa тома, 1893, 1895). Вторая книга имела приложение, озаглавленное "Гражданская политика и политическая экономия"; в ней был дан очерк новой правовой науки, теории политики права, то есть (используя меткое определение, позднее введенное Роско Паундом) общих принципов социальной инженерии посредством права. Это приложение опубликовано так же по-русски, как часть его книги "Введение в науку политики права". <…> … в целом значение его разработок не вызывало сомнений. Один из ведущих представителей немецкой юриспруденции, Р. Леонгард, одобрил его работы как "достижение, обеспечившее автору место среди ведущих немецких ученых-правоведов". Комиссия, готовившая гражданский кодекс, приняла во внимание некоторые его конкретные критические замечания и, соответственно им, проект был изменен. <…> Сам Петражицкий был честолюбивой личностью и был склонен видеть свое влияние во многих областях, но в то же время часто жаловался, что его предполагаемое влияние на немецкую науку не было оценено по заслугам. Так, например, он охотно соглашался с А. Лобе, который указывал на сходство его идей с воззрениями Офнера, Гарейса и Менгера, но резко подчеркивал свой приоритет. Он даже обвинил Антона Менгера, известного "катедер-социалиста", в прямом плагиате. Подобное же обвинение он выдвинул и против Р. Штаммлера. Этот известный неокантианский философ права признавал некоторые заслуги Петражицкого и упоминал его имя в своих трудах. Однако Петражицкий считал Штаммлера простым популяризатором его собственных идей по политике права и хотел, чтобы тот признал интеллектуальное первенство Петражицкого. <…>