История философии России – 96. Петражицкий как философ права «Наследие Петражицкого должен изучать не только всякий претендующий на подлинную компетентность теоретик права, но всякий исследователь, всякий мыслитель, который занимается живыми проблемами методологии гуманитарных наук, теории культуры, социотехники — независимо от того, разделяет ли он психологическую теорию права или нет, является ли он приверженцем основных положений и аргументации ее автора». Т. Котарбинский Переходим к рассмотрению вклада выдающегося русско-польского мыслителя и ученого Л. И. Петражицкого (1867–1931) в российскую традицию философии права. Петражицкий известен, прежде всего, как создатель «психологической теории права» (лучше сказать «социопсихологической») и разработчик оригинальной концепции «науки политики права». Кроме того, он является одним из первых европейских правоведов начала XX века, предпринявших попытку в определенном виде реабилитировать идею естественного права. В этом он опередил даже такого выдающегося философа права неокантианского толка, как Р. Штаммлер (1856–1938). Петражицкий считается также основоположником «петербургской школы права», с которой конкурировала «московская школа», основанная П. И. Новгородцевым (1866–1924). Несмотря на то, что значительный масштаб Петражицкого как теоретика права общепризнан, многие его идеи до сих пор получают весьма одностороннюю и упрощенную интерпретацию. Попытаемся отчасти исправить это в серии наших очерков, посвященных российской либеральной мысли. Пожалуй, наиболее удачную на сегодняшний день экспозицию теоретических построений Петражицкого можно найти в работе А. Валицкого (1930–2020) «Философия права русского либерализма» (Оксфорд, 1987, русскоязычный перевод – 2012), а именно в четвертой главе под названием «Лев Петражицкий: теория правосознания против правового позитивизма». В данном очерке выскажем несколько предварительных замечаний о характере его подхода и биографическом контексте творчества. Приводим выдержки из текста: «Он был далек от спекулятивного идеализма; напротив, если широко понимаемый позитивизм можно свести к программному эмпиризму, плюс признание основных положений эволюционизма, то Петражицкого можно отнести к "позитивистам". Однако есть ряд возражений против такой оценки. Невзирая на свою увлеченность позитивистским сциентизмом, Петражицкий был глубоко чужд позитивистскому отрицанию "идеального начала" в праве и приравниванию права к способу внешнего принуждения, монополизированного государством. "Правовой позитивизм" был в его глазах "абсолютным правовым идиотизмом", поскольку, как он говорил, только человек, совершенно неспособный к "правовым ощущениям", то есть к чувству обладания правовым полномочием или юридической обязанности, может предположить, что право — это лишь "команды, даваемые могущественными в своих интересах слабым и беззащитным, с соответствующими карами в случае непослушания". Он высмеивал попытки сведения науки права к аналитической юриспруденции, "праву юристов"; он торжественно возвестил, что окончательное освобождение от влияния профессиональной юриспруденции есть первое и непременное условие возникновения подлинно научной теории права. Однако в то же время он твердо защищал доктринальное изучение права (Rechtsdogmatik) и концептуальную юриспруденцию от "реализма" Иеринга, который усматривал функцию права в защите "практических интересов" и, следовательно, пренебрегал юридической логикой, противопоставляя ей прагматический, инструментальный подход к существующим законам. Никто не пошел дальше Петражицкого в подчеркивании того, что право — это не система абстрактных норм, а часть социальной реальности, подлежащая изучению с точки зрения причинности, — и вместе с тем никто не был таким страстным защитником деонтологической, этической функции права и никто не отстаивал так настойчиво идею целенаправленного, сознательного законотворчества.